Сэр Ганнибал Тревик — знаменитый историк из Санкт-Эвалдса, до того богат и могуществен, что владел поместьем и особняком. Однако приходящий в упадок семейство вынужден было продать имение, а он теперь живет скромно, но с достоинством в просторном доме на окраине Корнуолла. Но его проникновенные рассказы о королевской семье необычайной важности привлекают к нему внимание, открывая новую страницу в его жизни....
Кусая губы, чтобы подавить надвигающуюся истерику, мисс Тревик поднялась со своего места и выбежала из комнаты. Тощая мисс Уорри немедленно последовала за ней. Сэр Ганнибал не растерялся.
— Моя дочь не сможет выйти за вас замуж, господин Боуринг, — холодно сказал он. — Она уже обручена.
— Но вы не сможете взять деньги моего отца, если она не выйдет за меня, — прорычал Морган.
— Эти деньги не ваши, а мои, — поправил сэр Тревик, глядя на молодого человека, который теперь стал нищим, словно на голодного пса. — Но вы можете не беспокоиться, о вас будут хорошо заботиться.
— Я не хочу находиться под присмотром, — пробормотал тот. — Я свободный человек. Мне не нужно никакого присмотра!
— Тише, тише, милый, — прошептала его сиделка.
[I и кто вас запирать не станет. Вы будете жить с вашей любимой Марией.
— Это целиком и полностью зависит от того, как вы будете себя вести, миссис Крент, — злобно проговорил Ганнибал. — Если я буду вынужден принять меры, чтобы оградить господина…
Рычание Моргана заставило его остановиться и откинуться на спинку стула.
— Если вы выведете его из себя, я не буду нести никакой ответственности за его поведение, — резко сказала она, — и даже если вы захотите меня прогнать, я не уйду, пока ваша дочь не выйдет замуж за Моргана.
— И я, — проворчал Боуринг-младший.
Сэр Тревик растерялся. Речь и внешний вид этого существа были так ужасны, что одна мысль о том, чтобы выдать за него дочь, вызывала омерзение.
— Вы закончили? — спросил он Граттона ледяным тоном.
— Почти, — ответил адвокат и продолжил зачитывать различные инструкции, касающиеся недвижимости, а также подробности содержания миссис Крент, которой полагалось по завещанию сто фунтов в год.
"— Два фунта в неделю! — вновь закричала Мария. — Как жестоко! И это Джон Боуринг, которому я честно прослужила столько лет!
— Я прослежу, чтобы вы не остались в обиде, — великодушно объявил сэр Ганнибал.
Экономка вновь зыркнула так, словно была готова наброситься на счастливого наследника состояния Боуринга.
