Люблю людей, беспринципно игнорирующих мнение окружающих. Жизнь — это кайф свободы от обид и недовольств других, когда ты уверен в себе и своих решениях. Вот почему я всегда завидовала тем, кто может жить по своим устоям, не смотря ни на что. Теперь же, словно байкер для графа Дракулы, я стану коротышкой, отчаянно ставящим в тупик тех, кто никогда меня не понял....
Где-то из кабинетов наверху работал телевизор или в телефоне у кого-нибудь из охраны ролик шел, или еще что-нибудь в этом роде… Ну откуда, откуда в элитном ночном клубе, принадлежащем байкерам, мог взяться ребёнок?
Тихо хмыкнув, качая головой, я снова направилась в сторону барной стойки, давая себе зарок пить меньше, а отдыхать больше… и смех повторился вновь! И теперь гораздо громче и отчётливей!
Сердце забилось в груди в два раза быстрее, губы моментально пересохли, а ладони стали противно-липкими и холодными от пота.
— Ищи… Ищи меня!
Негромкий, звонкий голос буквально вонзался в мозг, отскакивая от стен, пугая своей натуральностью и правдоподобностью. В пустующем помещении его искажало эхо, мешая понять, откуда он доносится. Да и доносится ли вообще, а не является глюком воспаленного сознания. В какой-то миг остатки слов прозвучали за моей спиной, заставив резко обернуться.
Совершенно с другой стороны послышался гулкий перестук детских сандаликов по полу…
Солнцезащитные очки выпали из ослабевших пальцев. Происходящее напоминало банальный фильм ужасов, но для меня оно вмиг обернулось личным, отвратительным, непрекращающимся кошмаром, который я видела почти каждую ночь, крича во сне от боли и тоски, безжалостно разрывающей изнутри.
Но только сейчас, как раньше, проснуться я уже не могла.
Позвоночник прошило дрожью при воспоминании. Слишком ясном, слишком четким, не размытым, как раньше. Время не лечит, оно просто постепенно стирает грань чувств, делая их не столь яркими, менее болезненными.
И сейчас, все то, что тускнело с каждым днем, с небывалой силой вспыхнуло в душе, раскалывая судорожно колотившееся в груди сердце на части. И тихий, почти беззвучный шепот сам сорвался с одеревеневших губ:
— Маська…
Негромкий смешок, раздавшийся со стороны данной стойки, стал мне ответом.
