Люблю людей, беспринципно игнорирующих мнение окружающих. Жизнь — это кайф свободы от обид и недовольств других, когда ты уверен в себе и своих решениях. Вот почему я всегда завидовала тем, кто может жить по своим устоям, не смотря ни на что. Теперь же, словно байкер для графа Дракулы, я стану коротышкой, отчаянно ставящим в тупик тех, кто никогда меня не понял....
Коснувшись предательски дрожащей ладонью края барной стойки, я обогнула её…
В самом конце бара, раскрыв дверцы нижнего шкафчика и вытащив оттуда круглую вазу-бокал с мелкими карамельками, сидел самый настоящий ребёнок!
На ногах у него были крохотные сандалики, тонкие белые носочки и потертые маленькие синие джинсы. Сверху виднелась великоватая, чёрная, но, несомненно, детская футболка с названием группы AC\DC на спине, а на голове, полностью скрыв волосы, красовалась чёрная бандана.
Черты милого детского личика разглядеть уже не представлялось возможным — сознание я потеряла быстрее, чем моя голова коснулась пола…
* * *Владислав подъехал к клубу в точно назначенный срок.
Поставив свою машину в редком ряду других, выбрался наружу, под нещадно палящее солнце и, оглядевшись, негромко усмехнулся, обнаружив далеко не весь транспорт из всех возможных. Проще говоря, не оклемавшиеся после вчерашнего байкеры отнюдь не спешили занять свои рабочие места.
Но внедорожник Харлея оказался на месте."
"Кажется, попросив Стасю остаться дома и как следует выспаться, он явно поторопился.
Сам Влад вчера почти не пил, четко осознавая, что ему впереди предстоит еще уборка, как минимум, а как максимум — совместная ночевка с девушкой, обнимая которую по ночам, сдерживать собственное желание становилось всё сложнее.
Переводить их заметно окрепшие за последнее время, но по-прежнему хрупкие отношения в горизонтальную плоскость Алехин не торопился. Сделать неверный шаг сейчас, когда все только стало налаживаться, стало бы верхом глупости с его стороны.
Слишком долго он не замечал ее рядом с собой, не смотрел как на девушку, не разбирался в собственных чувствах. И упустил слишком много времени, в течение которого уже давно мог быть просто по-человечески счастлив.
А ведь разберись он в себе раньше, многое могло бы не случиться… Почему-то во всем, что произошло с сестрой Харлея, юрист чувствовал частично и свою вину.
Но что сделано, то сделано, прошлого уже не вернешь. И сейчас самым главным было уберечь Стасю от остальных бед и неприятностей, не допустить повторения прошлых ошибок.
