Люблю людей, беспринципно игнорирующих мнение окружающих. Жизнь — это кайф свободы от обид и недовольств других, когда ты уверен в себе и своих решениях. Вот почему я всегда завидовала тем, кто может жить по своим устоям, не смотря ни на что. Теперь же, словно байкер для графа Дракулы, я стану коротышкой, отчаянно ставящим в тупик тех, кто никогда меня не понял....
Он настолько привык всегда видеть рядом с собой Стасю, что даже ни на секунду не задумывался о том, что когда-нибудь может ее потерять. Он даже слабо себе представлял их возможное расставание, всегда сводя на нет даже малейшие намеки на ссору, не говоря уже о чем-то фатальном! И теперь, увидев неподвижную девушку, почувствовал, как внутри у него все заледенело, а в голове хаотично выстроились десятки вариантов, один хуже другого. Стася всегда жаловалась больной на желудок, категорически отказываясь его лечить, и кто знает, как дела обстояли на самом деле…
Те жалкие секунды, пока он опустился на одно колено и протянул руку к ее шее, растянулись на один невыносимо долгий, болезненный и ужасный миг длиною в бесконечность.
Пульс. Слабый, но ровный и отчетливый, легко прощупываемый на тонкой синей жилке на шее под бледной кожей.
И только тогда все встало на свои места. Легкие снова наполнились воздухом, сведенные судорогой пальцы расслабились, глаза стали видеть, а в ушах снова зазвучал тихий плач перепугавшегося ребенка.
Станислава была жива."
"Чтобы убрать руку и встать, понадобилось проявить нехилое усилие воли. Всего несколько коротких, отрывистых шагов, и Владислав уже присел напротив забившегося в самый гол ребенка, негромко позвав, стараясь не напугать еще больше:
— Марья… Манюня…
К счастью, Марья его голос узнала сразу. И, отняв ладошки от мокрого личика, громко шмыгнула носом:
— Дядя Вла-а-адь…
— Иди сюда, — протянув руку, он осторожно вытер катившиеся по щекам слезы, после чего потянул на себя несопротивляющуюся Манюню.
— Дя-я-я, — позволив взять себя на руки, громко шмыгнула носом Марья, крепко обнимая его за шею. — Сташно! Мы игали с дядей Омой… Я кафетки нашла. И тут тетя, и она бух! Это не я! Она сама!
Всегда четко и вполне понятно разговаривающая малышка с перепугу перешла на лепетный язык, с трудом связывая слова и предложения между собой. Но даже так стало понятно, что она пыталась объяснить юристу.
— Это не ты, Мань, — успокаивающе погладив по голове, серьезно заверил он, поднимаясь, легко удерживая ребенка одной рукой. Второй он доставал из кармана светлых джинс сотовый телефон — что бы тут не произошло на самом деле, пускать на самотек Алехин ничего больше не собирался.
Вызвать скорую было делом одной минуты, а перед тем, как медики доберутся до клуба, стоило позаботиться о перепуганном ребенке.
