Люблю людей, беспринципно игнорирующих мнение окружающих. Жизнь — это кайф свободы от обид и недовольств других, когда ты уверен в себе и своих решениях. Вот почему я всегда завидовала тем, кто может жить по своим устоям, не смотря ни на что. Теперь же, словно байкер для графа Дракулы, я стану коротышкой, отчаянно ставящим в тупик тех, кто никогда меня не понял....
Над любимой женщиной так не издеваются, стараются ей помочь, оберегают и защищают.
Станиславе просто не повезло нарваться на долбоё…
— Сдавать — не то слово, — подтвердил Харлей. Отодвинувшись чуть подальше от стола, он выставил на его край локти, запуская уже обе ладони в густую медную шевелюру. — О садике там речи не шло, пока ему три не стукнет, а нервы Белки уже были на пределе. Я даже не удивился, когда узнал, что она загрипповала. Это как раз накануне разборок с Ришкиным ректором было. Сразу хотел явиться, только сеструха отговорила, там днюха ее придурка приближалась.
— И приехал? — видя, что Добрынин замолк, спросил Цепеш. Затянувшая пауза его очень, очень насторожила…
— Приехал, млять. Приехал! — байкер зло хохотнул. И едва ли ни в первый раз поднял на своего собеседника бешеный взгляд. — Только Белки там уже не было, Влад. Ни Белки, ни мелкого!
— То есть… как?
— А вот так, — снова махнув приличную дозу конька, владелец клуба закурил.
— Нашел? — машинально спросил блондин… И тут же себя мысленно одернул.
"С каждой новой новостью, с каждой вскрывающейся подробностью контролировать себя становилось все труднее и труднее…
Алехин сам не понял, как снова потянулся за бутылкой.
— Нашел… Нашел, бля! — рыкнул Харлей, подскакивая с кресла. Сделав несколько шагов вдоль стола, он вскоре остановился, тяжело дыша… и с силой врезал кулаком по подоконнику, не сумев сдержать свой гнев.
Владислав молча пережидал вспышку ярости, чувствуя нарастающее в душе волнение.
— Андрюху Долгова помнишь? — не оборачиваясь, вдруг спросил байкер. — Учился с нами, вертлявый такой паренек. На журфак потом ломанулся.
— Наслышан.
— От него я узнал, — рухнул обратно в кресло Добрынин. — Что Белка… в психушке.
— Что? — короткое, но емкое слово, стало единственным, что сумел выдавить из себя юрист.
