Люблю людей, беспринципно игнорирующих мнение окружающих. Жизнь — это кайф свободы от обид и недовольств других, когда ты уверен в себе и своих решениях. Вот почему я всегда завидовала тем, кто может жить по своим устоям, не смотря ни на что. Теперь же, словно байкер для графа Дракулы, я стану коротышкой, отчаянно ставящим в тупик тех, кто никогда меня не понял....
На языке вертелась куча матов, еще больше вопросов, и пусть в голове его бились мысли в таком направлении, учитывая недавние события, услышанное все равно выбило весь воздух из легких.
— То, бля! — огрызнулся Харлей. — Я охренел, когда услышал. Проныра этот… ему всегда мировая слава покоя не давала. Обычных новостей не хватало, вот и решил сделать эксклюзив, мать его за ногу! Притворился психом и проник в психиатрическую клинику соседнего города. Косил под шизофреника, искал чернуху для убойной статьи, а нашел…
— Стасю, — с заметным трудом, глухо выдавил из себя Алехин.
— Это самое мягкое, что я мог сказать тогда. Сказать, что я охерел, значит тупо засунуть язык в задницу! На той днюхе… Этот долбоящер заставил Белку праздник, млять устроить. Дружков своих позвал, сидел побухивал, пока сеструха с температурой металась между столом и кухней! Нашел прислугу, ублюдок… Она никакущая, а эти лошади сидят, кальян потягивают прямо при мелком.
— Только не говори, что…
— То самое, Цепеш. То самое… Малой от подзатыльника отлетел и об стол ударился, а Белка аж посинела вся от шока, — байкер рассказывал с такой болью и ненавистью, будто присутствовал там лично. — Она, млять, по заднице его шлепнуть не могла, рука не поднималась, а тут… Она к нему, а он перепугался и убежал.
— Только не говори, что она сама согласилась лечь в психушку, — понимая, что сидеть он уже не может. Алехин поднялся и торопливо закурил, чтобы хоть как-то занять подрагивающие руки. — Харлей, бл*ть!
— Ты сам сказал, — устало откликнулся Добрынин.
