Люблю людей, беспринципно игнорирующих мнение окружающих. Жизнь — это кайф свободы от обид и недовольств других, когда ты уверен в себе и своих решениях. Вот почему я всегда завидовала тем, кто может жить по своим устоям, не смотря ни на что. Теперь же, словно байкер для графа Дракулы, я стану коротышкой, отчаянно ставящим в тупик тех, кто никогда меня не понял....
Медикаменты, которыми ее пичкали, испортили желудок напрочь, кормить ее приходилось едва ли не по чайной ложке, ходила как жертва Освенцима. Ходила… громко сказано. Почти не вставала, ни на что не реагировала. От электрошока, которым ее типа лечили, нарушилось кровообращение, поэтому Белка теперь мерзнет даже в жару. Но… она сильная. И снова выбралась из этого дерьма, хватило несколько месяцев. Стала почти прежней, хоть и злой, да страх врачей никуда не делся. Не, упоминания их она еще могла терпеть, и видеть издалека.
— Какого черта ты мне раньше не сказал? — раздраженно спросил Алехин, раздавливая окурок в пепельнице и подкуривая следующую сигарету. — Этого можно было избежать!
— А что я сказать должен был? — с горькой насмешкой ответил вопросом на вопрос байкер. — «Цепеш, мля, тут такая история, Белка в психушке лежала, но она нормальная…».
— Что с ребенком? — не став развивать опасную для них обоих тему, резко перевел разговор Влад. Сейчас, пребывая в состоянии крайней ярости, сложно было думать и представлять, как бы он в действительности отреагировал на подобное раньше, а значит, и рассуждать не о чем.
— Глухо, — вздохнула Харлей, бездумно подливая себе коньяка.
— Даже ради сына? — удивление юриста было неподдельным. Если Станислава в действительности настолько любила сына, в чем лично он не сомневался … почему же она не стала а него бороться, как только пришла в себя? Материнский инстинкт способен и не такие психологические травмы подавить, тем более, если он уже один раз заставил ее фактически вернуться с того света!
— Башкой своей подумай, — хмыкнув, байкер выразительно постучал по своей голове.
