Люблю людей, беспринципно игнорирующих мнение окружающих. Жизнь — это кайф свободы от обид и недовольств других, когда ты уверен в себе и своих решениях. Вот почему я всегда завидовала тем, кто может жить по своим устоям, не смотря ни на что. Теперь же, словно байкер для графа Дракулы, я стану коротышкой, отчаянно ставящим в тупик тех, кто никогда меня не понял....
Мне как-то стало вдруг ну совершенно не до готовки…
— В тебе — никогда, — отозвалась, запрокидывая голову, чтобы поцеловать своего невыносимого, но любимого вампира…
— Фу-у-у! — раздалось синхронное, многоголосное и красноречивое со стороны входной двери.
Засмеявшись, Влад отпустил меня, а я отступила, улыбаясь, освобождая место возле плиты. Несколько бутылочек с разноцветным тестом уже ждали своей очереди: художественные таланты юриста и в быту нашли себе применение. Блинчики в виде рисунков дети просто обожали!
— Мелкие, у вас совесть есть? — уперев руки в бока, грозно поинтересовалась, рассматривая одинаково скорчившихся киндеров.
С холодильника раздался ехидный смех Жоры… Ну да. В нашей семье это самый риторический вопрос из всех возможных!
— Доброе утро! — бодро отозвалась Манюня, улыбаясь так мило и невинно, что хотелось простить ей все и сразу."
"А Макс тут же насупился, глядя на боевую подругу: ему вредная буква «р» пока давалась не всегда, но ребенок старался изо всех сил, не желая уступать ни в чем юной Царевишне.
— Доброе, — махнув рукой на это безобразие, я чмокнула в щеку девочку и привычно затащила на руки собственного сына, крепко сжимая уже далеко не легкое тело. Все-таки ему уже четыре года, как-никак! Он так быстро растет, что иногда становится просто страшно… — Выспался, заяц?
— Ну ма! — протестуя скорей для вида, чем на самом деле, Максимка тут же принялся показательно вытирать поцелованный лоб, но и с моих рук слезать не собирался.
Маня только хихикнула, забираясь на стул: при ней наш ребенок всегда изображал настоящего сурового мужчину, который терпеть не мог всякие телячьи нежности.
С их отношений вообще балдели все и сразу. Помнится, Шут, подарившей Маське детскую биту на Новый Год, заявил, что данный подарок предназначен исключительно для того, чтобы он мог защитить свою «даму сердца».
Кто такая дама сердца, Макс не знал, и тогда главный балагур «Максимуса» исполнил старую дразнилку, гнусаво прохихикав «тили-тили-тесто, жених и невеста»… Короче, огреб Лёха тогда этой же битой знатно!
— Ладно, уговорил, — поставив своего первого лучшего в мире мужчину на пол, привычно и ласково взъерошила темно-медные мягкие пряди, скомандовав.
