Люблю людей, беспринципно игнорирующих мнение окружающих. Жизнь — это кайф свободы от обид и недовольств других, когда ты уверен в себе и своих решениях. Вот почему я всегда завидовала тем, кто может жить по своим устоям, не смотря ни на что. Теперь же, словно байкер для графа Дракулы, я стану коротышкой, отчаянно ставящим в тупик тех, кто никогда меня не понял....
И потому сильно удивился, когда это самое прошлое, давно уже подзабытое, вдруг со всего размаха врезалось в него на пороге директорского кабинета!
Короткий сеанс воспоминаний был прерван невнятным шевелением. Скосив глаза, мужчина беззвучно хмыкнул, когда Стася, поморщившись во сне, недовольно дернула ногой и перевернулась на другой бок, попутно скинув одеяло.
Как любит шутить старший Алёхин — суду всё ясно, господа присяжные заседатели. Кое-кто согрелся и решил, наконец, оставить живую грелку в покое…
Пожалуй, это был первый раз, когда Владиславом беззастенчиво и без малейших угрызений совести откровенно пользовались в личных целях, а он особо и не возражал.
Но, несомненно, собирался за это отыграться всеми доступными способами.
Хотя…"
"Осторожно поднимаясь, чтобы не разбудить девушку, мужчина поймал себя на мысли о том, что прежние шпильки Стаська теперь может воспринять совершенно иначе. Ему хватило сегодняшнего дня, чтобы понять — она изменилась. И не в лучшую сторону.
Совершив все утренние процедуры, Владислав сварил себе кофе и, устроившись за барной стойкой, закурил, обдумывая факты, которые обнаружил.
Девушка стала другой не только внешне. В конце концов, лично зная Неаполь, было бы странно узнать, что ее загребущие руки не добрались до сестры Харлея, проживающей с ней на одной территории. Да и бог с ним, с цветом волос, хотя роскошную медну копну было немного жаль.
Дело совсем в другом… Стаська исхудала, и заметно. Круглое личико с острым подбородком осунулось, слишком сильно стали заметны скулы.
Сухая кожа на руках, выпирающие ключицы, острые локти, заметные ребра…
И это только тело. Что до характера…
В ее глазах не было больше того огонька. Станислава стала куда более резкой, иногда даже грубой. Постоянно сутулила плечи и часто не поднимала головы, словно ждала от всех окружающих какого-то подвоха.
Харлей ее поведение комментировать отказался, отделавшись коротким «развелась, вот и вернулась», и ясно дал понять, что трогать его сестру не стоит, как и расспрашивать кого-либо на эту тему. Мих, явно что-то знающий, подтвердил слова друга кивком, но распространять информацию не стал.
И тем самым еще больше заинтересовал собственного брата.
