Люблю людей, беспринципно игнорирующих мнение окружающих. Жизнь — это кайф свободы от обид и недовольств других, когда ты уверен в себе и своих решениях. Вот почему я всегда завидовала тем, кто может жить по своим устоям, не смотря ни на что. Теперь же, словно байкер для графа Дракулы, я стану коротышкой, отчаянно ставящим в тупик тех, кто никогда меня не понял....
Вторая его рука задела спину, уперлась в дверь, а Влад, снова усмехнувшись, вдруг стал медленно наклоняться к моему лицу, опустив взгляд на мои губы…
Я замерла, не понимая, что происходит.
И тут позади меня раздался щелчок открываемого чьей-то рукой замка… И я даже знаю, чьей!
— Ах, ты гад! — сообразив, что надо мной снова издеваются, я взвыла и что есть силы топнула по его босой ноге. Вроде попала, но когда выскочила в коридор и с силой захлопнула входную дверь, злорадный смех я услышала вполне ясно!
Злая, как тысяча чертей, готовая порвать Дракулу на кучу маленьких Владиков, я из чистого упрямства прошагала пару кварталов пешком, чтобы остыть.
И лишь только я была не выспавшаяся, злая, с головой болью и привычной ненавистью ко всему миру. Еще сильнее портили смешки окружающих, вызванные неизвестной причиной.
Ну да, слегка помятая, взлохмаченная, в темных очках на половину лица, в куртке и скорее всего с черной аурой над головой, но зачем сразу ржать-то?
Особенно сильно был слышен смех, когда я покупала в магазине минералку без газа, а потом ловила такси на остановке.
Мерная езда водителя меня здорово укачала, и домой я заползла уже никакая, буквально на последнем издыхании.
А там меня жало оно… Сто кг мышц в своем полуголом варварском великолепии, с сурово сдвинутыми на переносице бровями и сложенными волосатыми руками на мускулистой груди.
— Дратути! — вяло поздоровалась, прислонившись к дверному косяку, глядя на брательника сквозь темные стекла.
Что-то мне показалось по недовольной моське, что мой личный ждун не очень-то был рад меня видеть… Или кто-то уже сообщил о наших вчерашних текильных соревнованиях?
— Белка, какого хрена? — ну да, вопрос не в бровь, а в глаз.
— Дратути! — повторно и уже куда более жизнерадостно поздоровалась я, не отлипая от родного косяка, испытывая непреодолимое желание по нему сползти… И прилечь прямо на коврике.
— Стаська, мля, — ругнулся байкер в форме одежде номер восемь, которая, что украли, то и носим. В смысле, совести Илюхи хватило только на то, чтобы обворовать собственный же шкаф на нижнее белье.
