В мир Мейли — столицу Королевства Андор — приходит Алиса из далекой деревни. Словно магическая снежинка, она внезапно оказалась центре кричащего битва за королевство. Ночью в Йёрне звучали жалобы леди Гройн на убегающую Элли и грохот битвы, перекрывавшийся ее срывистым дыханием. Сюжет тонкий, атмосфера мрачно-гротескна, где маленькая героиня Алиса внезапно оказывается в сердце великой войны....
И пусть я не видела их лиц, но точно знала, это мама, а это папа, вон там брат хохочет какой-то шутке моего мужа… У меня был любимый? Да, точно был…
Громкий стук двери вырвал меня из цепких лап странного сновидения. Я резко открыла глаза и уставилась на тёмный потолок, взор переместился в угол комнаты на чёрные разводы. Плесень? Огляделась, с трудом поворачивая одеревенелую шею. Никого. Наверное, Элли вышла во двор. Хогга тоже видно не было.
С трудом, держась за край лавки и стену с другой стороны, села. Как же ломило тело! Обезболивающее Ерайи прекратило действовать, и я осталась один на один с неприятными ощущениями в каждой мышце, в каждой косточке.
Сцепив зубы, принялась себя ощупывать, надо спросить у Элли, нет ли у них зеркала.
Тонкие ручки, такие же ножки. Шейка хрупкая. Я, видать, споротом не сильно увлекалась, а точнее, его в моей жизни не было вообще. И ещё я была грязной: штаны и рубаха из грубой плотной ткани в темных разводах, волосы жёсткие и пыльные, заплетены в косу, под ногтями забилась грязь, дырявый левый носок перевёрнут пяткой вверх.
— М-да уж, — проскрипела я, перевела глаза на стол и увидела щербатую кружку, рядом с ней стоял глиняный пузатый кувшин.
Ждать, пока вернётся «тётушка», не хотелось, пришлось встать, вдев ступни в разношенные тапки. Не сразу, но мне это удалось.
Первый шаркающий шаг, второй, за ним третий. С перерывами, но я добралась до вожделённой цели. Было ощущение, что это не моё тело, будто оно сопротивляется моим командам. Трясущимися руками подняла сосуд и плеснула в кружку.
Вода оказалась прохладной, очень вкусной, живительной. Утолив жажду, почувствовала зверский голод. Но на столе ничего не было, если не считать формочки для хлеба с сырым тестом внутри. Элли пока не поставила их в печь.
Прислушалась и различила какие-то звуки за дверью: будто кто-то колол дрова. Пошаркала на выход, хотелось внимательнее осмотреться. В голове всплыла истина: движение равно жизнь. Лежать и жалеть себя можно сколько угодно, но это никак не приблизит меня к поставленным целям.
Потянула за ручку двери, та с трудом поддалась, и вот я перешагиваю порог и замираю на месте, глядя на то, как Хоггейн размахивает топором, отсекая у туши части тела. А Элли сидит неподалёку и чистит… кишки. Бяя!
До меня долетели ароматы фекалий, крови и сырого мяса. Буээ!
Какая я, однако, брезгливая.
