– Ушлас мля? – прокряхтел дедок.
Я попыталась предпринять еще одну попытку поговорить с милым, совершенно не разозлившимся на меня человеком:
Честное слово, я забыла, что означает это выражение, но в мою голову его насмерть вбила учительница Наталья Львовна Краснова, а она не могла научить ребенка плохому.
– Хрук брамсапути, – ответил старик, поднимаясь и протягивая мне руку, – встыбрк.
Я оперлась на неожиданно крепкую ладонь и тоже встала.
– Хмп брстп валкш? – продолжал старичок.
Старик полез в карман, вытащил оттуда пробку от винной бутылки, зажал ее зубами и вполне внятно сказал:
– Девочка! Ты русская?
– Дедусенька! – обрадовалась я. – Почему же вы раньше что-то непонятное говорили?
– Спросил сразу: «Не поранилась, милая», а ты ответила не пойми что, – пояснил старичок, – меня все дядей Ваня зовут, я ветеринар.
– Извините, – смутилась я. – Наверное, плохо расслышала вас из-за капюшона на голове. А зачем вам пробка?
Дядя Ваня пригорюнился.
– Зубы, чтоб им неладно было! Совсем они у меня того… ни одного своего не осталось. Сделал протезы, красиво смотрятся, клыки белее унитаза, никогда таких не имел, свои от курева давно пожелтели. Но, гады, елозят, на язык падают. Начинаю людям объяснять, как собаку-кошку лечить, а народ просит: «Дядя Ваня, лучше напиши, не понять тебя». А потом я дотумкал, когда пробку прикусишь, челюсти не двигаются, речь, конечно, не как у диктора Левитана, но разборчивой становится. И…
Дядя Ваня умолк, наморщил нос и оглушительно чихнул. Из его раскрытого рта выпали съемные челюсти, держащие пробку, и, подскакивая, как мячики, исчезли в открытой нараспашку двери какого-то магазинчика. Дедушка громко ойкнул, собака вскочила и сердито посмотрела на меня.
– Дядя Ваня, сейчас принесу ваши зубки, – крикнула я, поспешила в лавку, услышала за спиной странные звуки и обернулась…
Пес, наклонив голову, бежал за мной. Я не боюсь собак, дома у нас с Максом живут два мопса. Но дворняга дедушки была большой, и при взгляде на ее прижатую к груди башку мне стало понятно: она торопится ко мне совсем не для того, чтобы нежно облизать меня.
– Шш… фф… ххх… – зашепелявил дядя Ваня.
Я развернулась, ускорила шаг и, войдя в лавку, увидела на полу две челюсти, которые по-прежнему сжимали пробку. Я наклонилась, чтобы подобрать их, и ощутила сильный удар в свою филейную часть, попросту говоря, в попу. Нечто стукнуло меня так сильно, что я шлепнулась на колени, а затем на живот.
– Дядя Ваня! – закричал грубый бас.
