– Разговорилась не вовремя, лучше женщине помоги, она еле стоит! Пошли, дядя Ваня, авось этот убогий живо кусалки отыщет. Взял на свою голову недоумка. Прости, Господи, мою гневливость. А как не гневаться? Я с четырех утра у печки, а помощничек в шесть заявился. Автобус, понимаешь ли, раньше не ездит. Тьфу! Пешком беги, на велик сядь, на собаке скачи, на метле лети. Если бы я вот так, на два часа позже, на службу явился! Вот бы покойный Степан, учитель мой, от всего своего незлобивого сердца и доброй души скалкой меня промеж ушей благословил бы. Упокой Господь Степана в царствии твоем, прости ему прегрешения вольные и невольные да пьянство черное.
Кондитер взял старичка под руку и провел в дверь слева. Розамунда смущенно залопотала:
– Простите, пожалуйста, Юра хороший муж, добрый человек, но сегодня день рождения нашей дочки Паулины, вот он и сорвался. Видите торт?
Я посмотрела на фарфоровое блюдо, стоящее на круглом столике.
– Очень красивый торт, украшен живыми орхидеями.
– Цветы из сахара, – пояснила Розамунда.
– Вот это да, – восхитилась я, – ваш супруг большой мастер.
– У Юры множество наград разных конкурсов, – похвасталась аптекарша, – и полно заказчиков не только в нашем городе. Но этот торт птицы склюют. Муж его на кладбище отвезет и на могилу Паулины поставит.
– Сочувствую вашему горю, – пробормотала я.
– Пойдемте, дам вам мазь, – предложила Розамунда.
Мы покинули пекарню и пошли по короткому узкому коридору.
– Давно это случилось, – вдруг сказала Фихте, когда мы очутились в уютной кухне, – не вчера. Мы с Юрой поженились, чтобы ребенок в законном браке на свет появился, наплевали, что наши матери на дыбы встали. Почему моя мама протестовала, понятно. Я в пятнадцать лет забеременела и скрывать свое положение и любовь к Юре не стала, заявила ей: «Аборт – это грех. Рожаю ребенка. Мы с Юрой поженимся». Мама сразу ответила: «Доченька, я и в мыслях не имела тебя на операцию отправить. Дети божий дар, мы воспитаем малыша. Но на венчание моего благословения не жди. Юра без штанов, еще ничего не заработал, под материнской пяткой сидит. Сельма из Верных, самая неистовая из них, на всю голову ушибленная…»
Вот вам мазь, прямо сейчас воспользуйтесь.
– Спасибо, у меня ничего не болит, – улыбнулась я, – а чаю бы я выпила с удовольствием.
Розамунда пошла к буфету.
– Могу предложить напиток с мятой и домашние кексы. Если предпочитаете пирожное, отведу вас в кафе к Юре.
