Людям очень сложно было принять постулаты идеологии, сформировавшейся в классическом рабовладельческом обществе. Большинство этих идей казались им чем‑то противоестественным, враждебным.
Конечно, в те годы была обычной практика открытия ворот. Но то своему князю в рамках политической борьбы. Новый князь ведь не вырезал города после этого. Самое страшное, что можно было ждать от вот так вот вторгшихся войск: разграбят, порезвятся с женщинами, да уйдут. Людей массово резать было как‑то непринято. Да и глупо. А кого потом грабить? Трупы хлеба не растят.
Поэтому в глазах людей эти церковники перешли грань. Причем решительно и далеко.
Настало время Георгия — князя Московского.
— Кто‑нибудь хочет что‑то сказать в защиту обвиняемых? — Произнес он и обвел всех присутствующих тяжелым взглядом. Но никто не подал за них голоса. — А вы, — обратился князь к совершенно подавленным людям. — Что вы хотите сказать в свою защиту?
— Ничего, — практически сразу ответил епископ Владимира хриплым голосом.
— Вы хотите стать мучениками? — Повел бровью князь.
— Похвально. Надеюсь, вы предательство учинили не только ради этого?
— Мы никого не предавали!
— А как быть с семьей Юрия Всеволодовича? Они разве не были преданы вами? А ведь вы служили ему.
— Мы служим Господу нашему, а не князю.
— Вы не могли служить Господу, — с нажимом бросил Георгий. — Ибо Христос жертвовал своим здоровьем и жизнью ради других. Сам. Старался облегчить им жизнь. Помочь. А вы устроили кровавое жертвоприношение. Да такое, что даже самые кровожадные Боги прошлого не просили подобных зверств. Вы принесли в жертву тех, кто жил с вами бок о бок многие годы. Без разбора — христианин то или язычник. Вы принесли в жертву тех, кто защищал вас и кормил все это время. Вы — не христиане. Вы — слуги Сатаны и будете сожжены на кострах! — Георгий махнул рукой в сторону заранее подготовленных кострищ с высокими столбами по центру. — Если, конечно, вновь назначенный епископ благословит очищающий огонь для вас.
После чего кивнул Ивану, тот удалым молодцам, и осужденных тут же подхватили легионеры и потащили обратно к месту заключения. Как оказалось, церковники на деле не все были готовы к мученической смерти. Когда их проводили мимо персональных костров, многие сомлели и повисли на руках конвоя, чертя ногами борозды в дорожной грязи.
15 апреля 1239 года. Москва
Суд свершился. Народ взбаламучен.
