Автор
В Корректировщике мир окутан атмосферой тонкого и непредсказуемого равновесия. Автор Василий Головачёв создает невероятно реалистичную атмосферу, в которой каждый шаг может привести к необратимому изменению природы времени и пространства. Читатель оказывается рядом с инженерами-корректировщиками, которые пытаются свести многомерные законы энтропии на один уровень, пытаясь предотвратить непредсказуемые катастрофы во Вселенной....
Существо, на котором прилетел ксенурс, только издали и только когда на нем сидел двутелый гигант, было похоже на земную манту. Стоило «динозавру-медведю» слезть, как «манта» встала на дыбы и превратилась в помесь гигантской кобры с богомолом. Смотреть на это чудище было тошно и страшно.
Ксенурс обошел Тихоню кругом, нагибаясь к нему то левым, то правым телом, постукивая снизу по корпусу сверхдракона, – послышались металлические поющие удары, – так постукивали когда-то молотками механики по колесам старинных паровозов и вагонов.
– По-моему, он нас не замечает, – заметил Кемпер. – Сейчас возьмет, сядет и раздавит. Давай покричим?
Алиссон улыбнулся, заинтересованный происходящим.
– А по-моему, нам ничто не угрожает. Эта зверюга, полунасекомое-полукобра, всего-навсего наземный транспорт ксенурса.
Словно вспомнив о седоках, двутелый колосс вдруг протянул лапу, раскрыв девятиметровую «ладонь» веером, накрыл прозрачный пузырь над седлом и перенес пузырь вместе с людьми, как воздушный шарик, на черную почву этого мира. Затем снова занялся обстукиванием и обслушиванием суперзавра.
Ошеломленные и слегка оглушенные седоки – удар о прозрачные стенки шара был приличным – не сразу пришли в себя. Флегма Алиссона и природный оптимизм Кемпера были поколеблены не столько необычностью свершаемого, сколько непризнанием в них ксенурсом равных себе по разуму партнеров.
По-видимому, ксенурс удовлетворился осмотром суперзавра, потому что подал неслышимую команду, и «кобробогомол» послушно принял горизонтальное положение, превращаясь в «манту». Новая команда – тихий световой всплеск в мозгу Алиссона, – и Тихоня взгромоздился на «манту», раскорячился, вставляя лапы и голову в выемки на горбу летающего чудовища. Последним на живую гору влез ксенурс, уселся в седле Тихони, едва не доставая головами потолка-неба.
