Фаворит царя расположился в кабинете хозяина дома, перед дверью в который стояла еще пара караульных. Александр Данилович с бронзовым бокалом в правой руке сидел в низком кожаном кресле перед окном и наблюдал за людьми, которые проходили по площади. Такой вот нынче телевизор. Пользы от него не меньше, чем от настоящего в двадцать первом веке. На голове Меньшикова белый парик «аллонж» с длинными волнистыми локонами, одна прядь которого спускается на спину, а две — на грудь. Сделан парик не из волос, а из шелковых нитей, поэтому смотрится приятнее, что ли.
Одет фаворит в кафтан, камзол и кюлоты, сшитые из голубого гродетура — тяжелой шелковой одноцветной ткани, которая получила название от города Тура, в котором была впервые произведена. По ткани сделана вышивка серебром в виде переплетающихся веток с листьями. На кафтане белый кружевной воротник, дорогой, скорее всего, французский или испанский. Все двадцать три пуговицы сейчас были расстегнуты.
Двушовные рукава украшены высокими разрезными обшлагами с четырьмя декоративными пуговицами на каждом. Еще по пять пуговиц на клапанах карманов. Камзол застегнут на девятнадцать пуговиц. Все пуговицы миндалевидной формы и оплетены серебряной канителью. На левой стороне груди прикреплена вышитая серебряной нитью и битью (расплющенной серебряной проволокой, пришитой обычными нитками) восьмиконечная звезда с распятым на косом кресте святым ордена Андрея Первозванного с девизом «За веру и верность».
Пояс из голубого шелкового репса с серебряной застежкой в виде скачущей лошади. Штанины зачем-то стянуты под коленями поверх застегнутых пуговиц подвязками из серебряного галуна с серебряными пряжками. Чулки белые с серебряными нитками, пушенными спиралью. Черные кожаные башмаки с округлыми носами и серебряными бляшками в виде скачущих лошадей на подъемах. Александр Данилович Меньшиков у нас местечковая икона стиля.
Говорят, Петр Первый как увидит его в новом наряде, так прыснет от смеха, а потом махнет рукой. Видимо, фаворит олицетворяет его второе «я», блестящее во всех отношениях. Зато во всех остальных расходах Александр Меньшиков удивительно прижимист, если не сказать конченный жлоб. Говорят, подав нищему полушку (не дать вообще ничего, выходя из церкви, считалось грехом, а более мелких монет нет), обязательно учитывал ее в расходных книгах.
