На фоне угрюмого моря и далеких маяков лежит затоптанный корабль — место для размышлений о судьбе, где лишь слышно шепот волн и собственный глухой вздох. Ветер приносит волны неизвестности: все или ничего? Здесь ты будешь свидетелем загадочных событий и решением сложных вопросов — так начинается таинственная история "Корсара"....
— Поднять испанский флаг! — приказал я.
Мериться силенками французские корсары не решились. Более того, поняв, что мы идем на абордаж, французский экипаж гукера из восьми человек пересел в двенадцативесельный катер и погреб вслед за своей шхуной. Английский экипаж из девяти человек был оставлен на гукере. Английский капитан был молодым — не больше двадцати лет — рыжеволосым, конопатым и самоуверенным.
— Судно захватили мы! — первым делом заявил он, прибыв на борт моей шхуны.
— Хорошо, пусть оно будет вашим, — мило улыбаясь, сказал я.
— Вы не посмеете так поступить! — обиженным тоном воскликнул капитан и покраснел так, что веснушки стали не различимы.
— Еще и как посмею, — заверил я.
Пошмыгав покрасневшим носом, молодой капитан произнес:
— Я готов заплатить за нашу охрану пятьсот фунтов.
Английский фунт стерлингов был равен примерно двенадцати гульденам. То есть, мне предлагали за шесть тысяч гульденов уступить добычу, у которой одно только судно тянуло тысяч на двадцать гульденов. О чем я и сказал английскому капитану.
— А что за груз ты везешь? — спросил я.
— Солонину в бочках, — ответил он.
Сто тонн солонины стоили дороже, чем гукер, и ее можно быстро и выгодно продать. Делали ее во многих странах, но английская считалась лучшей.
— Отдаешь нам весь груз — и свободен, — предложил я.
— Это слишком много! — возмутился английский капитан, снова покраснев.
— Как хочешь, — сказал я и приказал: — Поднимаем паруса!
— Ладно, я согласен, — через силу выдавил он и посмотрел на меня так, словно хотел запомнить на всю жизнь своего злейшего врага.
Перегрузка заняла остаток этого дня и почти весь следующий. Всё это время, а также ночь, оба судна, ошвартованные лагом, шли на север со скоростью узла три-четыре. Когда операция закончилась, до английского берега оставалось всего ничего.
— Семь футов под килем! — пожелал я на прощанье английскому капитану.
Это выражение пока, так сказать, не в тренде, поэтому англичанин не сразу врубился в его глубокий смысл.
— И тебе попутного ветра, — без энтузиазма пожелал он в ответ.
Чтобы его пожелание сбылось сразу же, я повел шхуну в пролив Ла-Манш. Сырой западный ветер силой баллов пять погнал нас со скоростью узлов одиннадцать.
