Озираясь, Миша вышел на улицу под первым солнечным лучем. Улица была пуста, лишь домашние сколько-нибудь громче всех других звуков - это были тихие шепоты и легкий кашель из окон соседей, деликатно пробуждающихся в независимой спокойной темноте. Миша ощущал на себе взгляды прохожих и устало вернулся в дом, но рогатка заставила его бодриться и подготовиться к неожиданности дня....
Недаром Борька не пускал его вчера в подземный ход… Это все не зря!
Борька торговал у подъезда папиросами. Миша подошел к нему:
– Ну, пойдем в подвал?
Борька осклабился:
– Ход-то заколотили.
– Кто велел?
Борька шмыгнул носом:
– Известно кто: управдом велел.
– Почему он велел? – допытывался Миша.
– «Почему»… «Зачем»… – передразнил его Борька. – Чтобы мертвецы не убежали, вот зачем… – И, отбежав в сторону, крикнул – И чтобы дурачки вроде тебя по подвалу не шатались!
Миша погнался за ним, но Борька юркнул в склад.
Записка Журбина подействовала. Митя Сахаров отвел ребятам место, но предупредил, что не даст им ни копейки.
– Основной принцип искусства, – сказал он, – самоокупаемость. Привыкайте работать без дотации. – И наговорил еще много других непонятных слов.
Шурка Большой проводил испытания поступающим в драмкружок. Он заставлял их декламировать стихотворение Пушкина «Пророк». Все декламировали не так, как следовало, и Шура сам показывал, как это надо делать.
После испытаний начали выбирать пьесу.
– «Иванов Павел», – предложил Слава.
– Надоело, надоело! – отмахнулся Шура. – Избитая, мещанская пьеса. – И, гримасничая, продекламировал:
Царь персидский – грозный Кир –В бегстве свой порвал мундир…Знаем мы этого Кира!.
После долгих споров остановились на пьесе в стихах под названием «Кулак и батрак»: о мальчике Ване – батраке кулака Пахома.
Шура взялся играть кулака, Генка – мальчика Ваню, бабушку – Зина Круглова, толстая смешливая девочка из первого подъезда.
Миша не принимал участия в испытаниях. Подперев подбородок кулаком, сидел он за шахматным столиком и думал о подвале.
Борька нарочно его обманул. Он сказал отцу, и Филин велел заколотить ход в подвал.
Что же угрожает складу, где хранятся старые, негодные станки и части к ним? Эти части валяются во дворе без всякой охраны. Кому они нужны? Кто полезет туда, особенно через подвал, где нужно ползти на четвереньках?"
"А может быть, Филин – это тот самый Филин, о котором говорил ему Полевой? Миша вспомнил его узкое, точно сплюснутое с боков, лицо и маленькие, щупающие глазки.
