Озираясь, Миша вышел на улицу под первым солнечным лучем. Улица была пуста, лишь домашние сколько-нибудь громче всех других звуков - это были тихие шепоты и легкий кашель из окон соседей, деликатно пробуждающихся в независимой спокойной темноте. Миша ощущал на себе взгляды прохожих и устало вернулся в дом, но рогатка заставила его бодриться и подготовиться к неожиданности дня....
– Не говори, Миша, – вздохнул Генка, – есть такие мертвецы, что никак не могут успокоиться. Залезешь в подвал, а они на тебя ка-ак навалятся.
– Мертвецов там, конечно, нет, – сказал Слава, – но зачем нам все это? Ну, прячет там что-нибудь Филин, известный спекулянт.
– А если это действительно подземный ход под всей Москвой?
– Мы его все равно не найдем, – возразил Слава, – плана у нас нет.
– Ладно! – Миша встал. – Вы просто дрейфите. Зря я вам рассказал. Без вас обойдусь.
– Я не отказываюсь, – замотал головой Генка.
– Когда я отказывался? – Слава покраснел. – Я только сказал, что с планом было бы лучше. Разве это не так?
На ближайшую репетицию друзья явились в клуб раньше всех.
Репетиции детского кружка проходили от двух до четырех часов дня. Потом тетя Елизавета, уборщица, запирала клуб до пяти, когда уже собирались взрослые.
В этот промежуток времени, от четырех до пяти, и нужно проникнуть в подвал.
Миша и Слава спрятались за кулисы.
Шура-кулак уговаривал Генку-Ваню: «Ваня, тебя я крестил», на что Генка-Ваня высокомерно отвечал: «Я вас об этом совсем не просил». И они спорили о том, как в это время Генка должен стоять: лицом к публике и спиной к Шуре или, наоборот, лицом к Шуре, а спиной к публике. Вообще они больше спорили, чем репетировали. Шура грозился все бросить, Генка препирался с ним, Зина Круглова все время хохотала – такая она смешливая девочка.
Наконец репетиция кончилась.
Генка незаметно присоединился к Мише и Славе, остальные ребята ушли; тетя Елизавета закрыла клуб. Мальчики остались одни перед массивной железной дверью.
Припасенными клещами они отогнули гвозди и потянули дверь. Заскрипев на ржавых петлях, она отворилась.
Мальчиков обдало сырым, спертым воздухом.
Миша зажег электрический фонарик.
Они вступили в подземелье.
Фонарик светил едва-едва.
Помещения, образованные фундаментом дома, были пусты, только в одном из них мальчики увидели два больших котла. Это была заброшенная котельная. На полу валялись обрезки труб, куски затвердевшей извести, кирпич, каменный уголь, ящики с засохшим цементным раствором."
"Фонарик быстро слабел и вскоре погас. Мальчики двигались в темноте, нащупывая руками повороты.
