Озираясь, Миша вышел на улицу под первым солнечным лучем. Улица была пуста, лишь домашние сколько-нибудь громче всех других звуков - это были тихие шепоты и легкий кашель из окон соседей, деликатно пробуждающихся в независимой спокойной темноте. Миша ощущал на себе взгляды прохожих и устало вернулся в дом, но рогатка заставила его бодриться и подготовиться к неожиданности дня....
Я тебе рассказывал. Мы с Шурой краски покупали.
– И вернул он тебе деньги?
Миша усмехнулся:
– Еще бы! Я его догнал.
– Так и познакомились?
– Так и познакомились.
Она покачала головой:
– Красивая картина: на улице дерешься с беспризорниками.
– Я его так, прижал немного.
– А зачем ты его сюда привел? Чтобы он и здесь что-нибудь украл?
– Он не украдет.
– Почему ты так думаешь?
– Так думаю.
Снова молчание, равномерный стук машины, потом вопрос:
– Что все-таки побудило тебя привести его сюда?
Миша пожал плечами:
– Я ему оторвал рукава, надо их пришить.
– Да, конечно… – Она снова завертела машину. Белое полотнище ползло на пол и волнами ложилось возле стула.
– Ты недовольна?
– Малоприятное знакомство. И ты чуть было не предложил ему остаться у нас.
– Жалко его.
– Конечно, жалко… – согласилась мама. – Теперь многие берут на воспитание этих ребят, но ты сам понимаешь, я не имею такой возможности.
– Вот увидишь, скоро беспризорность ликвидируют! – сказал Миша. – Знаешь, сколько детдомов организовали!
– Я знаю, но перевоспитать этих детей очень трудно.
– В Москве есть такой отряд, – сказал Миша, – называется «Отряд юных пионеров». Там ребята все равно как комсомольцы, занимаются с беспризорными и вообще, – он сделал неопределенный жест, – проводят всякую работу. Мы с Генкой и Славкой решили туда поступить. Это на Пантелеевке. В воскресенье мы туда пойдем.
– На Пантелеевке? – переспросила мама. – Но ведь это очень далеко.
– Что такого! Теперь ведь лето, времени много.
Мама обернулась и посмотрела на Мишу:
– Ты уже в комсомол собираешься?
– Не сейчас, конечно, сейчас не примут, а потом…
– Ну вот, – вздохнула мама, – вступишь в комсомол, появится у тебя куча дел, и меня, наверное, совсем забросишь.
– Что ты, мама! Разве я тебя заброшу?
Миша смотрел на мать.
Она склонилась над машиной. Туго закрученный узел ее каштановых волос касался зеленой блестящей кофточки с гладким воротником.
Миша встал, подошел к матери, обнял, прижался щекой к ее волосам.
– Ну что? – Мама опустила руки с шитьем на колени.
– Знаешь, мама, что мне кажется? Только ты честно ответишь: да или нет?
– Хорошо, отвечу.
– Мне кажется, что ты на меня не сердишься… Мама тихонько засмеялась, разжала его руки и поправила прическу.
– Не сержусь. Но все же не води сюда слишком много беспризорных.
Глава 33
Черный веер
– Миша-а!
Миша выглянул в окно.
