Автор
В Коржике для Мохито собиратся самые у experienced специалисты – оборотни и офицеры, желательно холостяки. Командиром из Лисогорского ОМОНа назначили знаменитого волка Светозара, хозяйственного и не прощает обид. Но Розальский подумал: стоит ли трогаться в этом направлении......
В запахе омеги не было ноток течки, слабенько пробивался подавитель, но волк, вырвавшийся из-под контроля, попытался подтолкнуть Зорьяна к более близкому знакомству – продолжить игры с морковкой, возможно, и со свеклой, а там, глядишь, дело дойдет и до совместного винегрета. Пришлось переживать очередное изменение тела и пить капсулу подавителя. Творческий кризис отбил желание ухлестывать за омегами. Вероятно, возвращение интереса свидетельствовало об исцелении и души, и тела. Зорьян это приветствовал, но не с Венедиктом.
Утро принесло неприятный сюрприз. Зорьян проспал появление Венедикта. Ангел добра в белых одеждах, тихонько сидевший на сене, почему-то очень сильно пах пшеничной мукой. Волк встал на лапы и чихнул.
– Я приехал приготовить тебе завтрак, – с кротким выражением лица сообщил Венедикт. – Пока не закончил.
После такого предложения Зорьян опрометью кинулся в избу. Завтрак? Не закончил?
Кухня выглядела удручающе. Стол и половицы были засыпаны мукой, местами, во влажных лужах, засыхало тесто. На табуретке лежали скорлупки от четырех яиц. Зорьян отступил за порог, прошел в комнату, превратился и вернулся в кухню уже на ногах, натягивая спортивные штаны. На столе лежало подобие сырого каравая – в обрамлении скалки, ложки и пустого стакана.
– Что это?
– Это будет пирог, – сияя от гордости, сказал Венедикт.
– А где ты взял сахар? – Зорьян уже опознал муку, которую он держал про запас, для лепешек, и яйца, предназначенные для утреннего омлета.
– Вон в том мешке.
– Это соль. У меня нет кристаллического сахара. Я только кусковой ем.
– Что значит – соль? – возмутился Венедикт. – Ты что, все испортил?
Зорьян понял, что этот балаган пора заканчивать.
