В глубине двора мерцала лунная темница, где скромно проживал одинокий орел. Дома вокруг были забиты окнами в черном ночи, а собака бродила по мрачному двору, погруженному во тьму фонарей. Здесь царила тихая, почти сказочная уединенность, нарушаемая лишь едва слышным звездно-лунным светом и легким шепотом ветра....
Ты будешь строго наказан за проявленную недисциплинированность и вопиющую инициативность. Малахов, отведи его вниз.
Белкин, так же, как недавно экспедитор, вздрогнул, когда его назвали по фамилии, и замер. Лицо его было светлым, а глаза смотрели в разные стороны."
"— Какого черта ему было нужно в моей квартире?! — фальцетом закричал Папаскин. — Что вы тут себе позволяете?! Я буду жаловаться вашему начальству! Кто вы вообще такие?!
— Жалуйтесь, — не стал возражать Кудесников. — Не могу вам запретить. А кто мы? Специальная группа МВД, созданная для подъема гражданского самосознания жильцов, проживающих по адресу, совпадающему с местом их постоянной прописки.
Он сказал это примерно таким тоном, каким хозяева говорят своим волкодавам «Фас!».
— Никто не имеет права звонить в квартиры по ночам! — неуверенно сказал Чуканов, наблюдая за тем, как несчастного Белкина утаскивают вниз.
— А ведь что-нибудь обязательно случится, если милиция не будет предпринимать никаких предупредительных мер. Вы об этом подумали?
По лицу Чуканова было ясно, что — нет, об этом он не подумал. Его любовница, все это время маячившая где-то в глубине коридора, начала тянуть милого за край футболки, пытаясь возвратить обратно.
— А вы ведь у меня кота забыли! — подала голос Тата Заботкина, протянув Кудесникову цепочку и глядя на него с обожанием.
Ей нравилось, как он тут распоряжается и выглядит при этом таким значительным. А с ней он был ужасно мил и даже выпил чашку чая. Ну, может, не выпил, а проглотил, но все равно…
— Я никогда не забываю о своих товарищах, — ответил Кудесников и попросил: — Дверь откройте пошире. Мерс, иди сюда, мы закончили! — крикнул он.
Все, кто был на лестничной площадке, молча уставились на распахнутую Татой дверь.
— Умный, сволочь, — хмыкнул Чуканов, покачав головой. — Дрессированный.
— А какие у него глаза! — воскликнула Тата. — Просто человеческие глаза!
— Разве это коза? — громогласно изумилась старуха, вытянув шею.
— Спокойно, бабуля, — пробормотал Кудесников.
