В глубине двора мерцала лунная темница, где скромно проживал одинокий орел. Дома вокруг были забиты окнами в черном ночи, а собака бродила по мрачному двору, погруженному во тьму фонарей. Здесь царила тихая, почти сказочная уединенность, нарушаемая лишь едва слышным звездно-лунным светом и легким шепотом ветра....
— Так вы идете к гражданке Романченко? — не ответив на его вопрос, поинтересовался милиционер."
"— Может, и к Романченко, — согласился Арсений. — Я когда с соседкой знакомился, фамилию не спросил. Знаю только, что она Рита. Кстати, с ней все в порядке? С Ритой? Или лучше дайте мне пройти, я сам узнаю.
— В этом доме проживает гражданка Маргарита Владимировна Романченко. Я не могу вас к ней пропустить, так как в настоящий момент ее допрашивает следователь.
— Допрашивает? — поднял брови Кудесников. — В связи с чем же это?
— В связи с обнаруженным вблизи ее дома трупом.
— Чьим? — живо спросил тот.
— Не имею права разглашать. А вы пока оставьте мне свои координатики. Можете понадобиться. Вы где проживаете?
— В соседнем доме. А вообще в Москве, здесь отдыхаю. Как же мне с ключами-то быть?
— Подождите. Я доложу начальству, пусть решает. В ожидании решения начальства Кудесников подошел к толпившимся людям — выяснить хоть что-нибудь. И выяснил, разумеется.
— Представляешь, — громогласно вещала бабка Марья, одна из старейших обитательниц здешних мест, приехавшая сюда в тридцатые годы прошлого века кого-то раскулачивать, да так и прижившаяся.
— Какую Таньку? — вздрогнул Кудесников.
— Козу, понятно, а то какую? Вон туда веду ее, на лужок, а то ведь понастроили здесь — скоро за сто верст гонять скотину придется, — отвлеклась было бабка.
Но Арсений напомнил:
— Так что произошло?
— Вот я и говорю, — костлявый палец уперся в живот Кудесникова.
У Кудесникова от нетерпения засвербило под ложечкой.
— Кто висит? — деревянным голосом уточнил он.
— Да мужик этот. Я ближе-то подходить боюсь — вдруг нечистая, вдруг он возьмет и полетит куда. Или со мной что сотворит…
— Ну, это, бабка, вряд ли, — хихикнул кто-то в толпе.
— А дальше? — поторопил ценную свидетельницу Арсений, понимая, впрочем, что дальше будут в основном охи, ахи и другие междометия.
— Дальше что ж, побежала я вот — за Максимкой, — бабка указала на знакомого Арсению мужика лет семидесяти, тоже из местных. — Он ведь тут неподалече. Разбудила еле-еле, он с вечера-то нажрался и дрых…
— Не нажирался я, — вяло возразил Максимка. — Подлечился малость.
— Дальше! — требовал неугомонный Кудесников.
