В забытом мире кошачьей власти: бывшая человеческая девушка теперь шершавым язычком владеет парнем и живёт в теле мурлыки. Страсть охватывает сначала, а затем приковывает к этому необъятному мирозданию, где звериные таланты и человеческие мечты встречаются самым потрясающим образом....
Это ведь здорово?
— Да, – Эдвард облокотился на спинку кресла, продолжая прибывать в состоянии задумчивого непонимания. – Но это очень странно. Словно я сплю, и мне снится очень нелогичный сон.
Я уже собралась как-нибудь мягко произнести, что мне пора собираться на работу в пекарню, всё-таки скоро должно встать солнце. Но вдруг в дверь постучали.
— Господин Ноар, тут женщина… она утверждает, что знает, кто…
Стражник не успел договорить. Его тут же пихнули в сторону, и в дверном проёме показалась… Аннит? Вся при параде, словно и не ночь вовсе.
— Эдвард! – блондинка сверкнула хищным взглядом, глядя сначала на герцога, а после на меня. – Выслушай!
Эти двое не виделись с самого расставания. Что вдруг понадобилось здесь нашей обманщице именно сегодня? Дурное у меня предчувствие.
— Аннит, пожалуйста, какую бы ссору ты не хотела затеять, сейчас не до этого… – устало ответил Эдвард, вздыхая.
— Именно поэтому я здесь! Я знаю, кто именно из твоих людей помог врагам пробраться внутрь!
Эдвард моментально нахмурился и стал серьёзнее, а моё недоброе предчувствие превратилось в подступающую панику.
— И кто же? – со скепсисом спросил герцог.
Аннит язвительно усмехнулась и пронзила меня колючим взглядом. Ну да, конечно…
— Она стоит прямо возле тебя, дорогой мой…
Повисла тишина. Я даже не знала, как реагировать на такой бред.
— Святая Эдит, – Эдвард устало вздохнул. – Что ты вообще несешь, Аннит? Мне сейчас не до твоих женских козней.
Хорошо хоть мужик у меня с головой на плечах. А то выкажи он хоть толику сомнений – случилась бы драма непониманий вселенского масштаба.
— Это правда! Дай мне всё рассказать! – продолжала кричать блондинка, напористо сжав кулачки.
— Аннит, пожалуйста, перестаньте, – всё-таки встряла я, сдерживая гнев и давая ход лишь чувству крайней оскорбленности.
— Не смей разговаривать со мной, грязная оборотница!
Эти слова пулей пронзили сердце, заставляя с испугом взглянуть на Эдварда. Однако я тут же взяла себя в руки. Контролируй эмоции, Яна! Ничто не должно тебя выдать.
