В забытом мире кошачьей власти: бывшая человеческая девушка теперь шершавым язычком владеет парнем и живёт в теле мурлыки. Страсть охватывает сначала, а затем приковывает к этому необъятному мирозданию, где звериные таланты и человеческие мечты встречаются самым потрясающим образом....
Аннит успела выкрикнуть ещё что-то, перед тем как темноволосый змей магией утащил её за собой вон из кабинета. Мы остались одни. Тишина давила и мешала дышать.
— Говори, – его голос заставлял утопать в болоте горечи.
— Эдвард, часть того, что они говорили – правда, – сжав кулак и собравшись, начала я, – однако я не предавала тебя. И не снимала никакой барьер сегодня. Поверь мне. Я всего лишь жертва проклятья. Знаю, это прозвучит безумно, но…
— То есть ты не имеешь никакого отношения к нападению на орден?
Я осеклась.
— Ясно, – сделал выводы Эдвард и медленно поднялся с кресла.
— Послушай, даже это не то, чем кажется! Я… тогда… стая Белого клыка помогла мне избежать смерти, и мне пришлось помочь им. Ведь вы схватили невинных оборотней!
— Невинных оборотней? – с болезненной усмешкой повторил Эдвард и выдвинул ящик стола. – А такие существуют?
Внутри ящика я заметила, как свет блестит на лезвии кинжала…
Стоп!
Нет!
Свет из окна?!
Я обернулась.
Солнце начинало вставать.
— Нет, нет, нет! – невольно закричала, пятясь назад и упираясь в стол. – Эдвард, послушай меня и не перебивай, пожалуйста! У меня совсем мало времени. То что сейчас со мной станет – это настоящее доказательство моей невиновности. Я не могу управлять силой оборотня. Я просто превращаюсь, как только встаёт солнце. Это не моя вина. Я не родилась такой.
На коже появилась рыжая шерсть. Эдвард наблюдал молча, всё с той же скверной болью в глазах…
— Меня прокляла женщина из другого мира и… и отправила к тебе.
Мироздание не дало мне возможности договорить. Времени не осталось. Тело быстро изменилось, заставляя меня вмиг стать меньше, пушистее и несчастнее. Я выкрикнула очередное оправдание, но оно превратилось лишь в глупое «мяу». От этого бессилия стало так больно и горько, что я сама не заметила, как на кошачьих глазах появились крупные слезы.
— Ясно, – безжизненно ответил Эдвард, наблюдая за моим превращением. Он потянул руку к кинжалу. Предательское солнце снова отразилось на остром лезвии, когда герцог поднял оружие. Мне стало страшно. Неужели он хочет? Нет. Мой Эдвард не может поступить так…
И боязливо сделала шаг назад, поджимая рыжие уши. Заметив это, Эдвард усмехнулся, а после вдруг начал смеяться. Болезненно, надрывисто, почти истерически.
