В забытом мире кошачьей власти: бывшая человеческая девушка теперь шершавым язычком владеет парнем и живёт в теле мурлыки. Страсть охватывает сначала, а затем приковывает к этому необъятному мирозданию, где звериные таланты и человеческие мечты встречаются самым потрясающим образом....
Мы остановились недалеко в коридоре, я оставила Нэнси и малышку позади, а сама молча превратилась в кошку размером с крохотного котенка и тихонько пошла вперед.
— Эдвард, просто подпиши уже бумагу, – будучи рядом, я смогла разобрать речь. Это явно говорил Рон, и голос его был пропитан самодовольством. Я осторожно подкралась ещё ближе и тихо заглянула в малюсенькую щель. Эдвард сидел в своем кресле, а возле стола, спиной ко мне, стоял тот самый предатель. Он указывал герцогу в бумагу, от которой вверх поднималась легкая черная дымка.
— Мне даже не нужно читать опознавательных заклинаний, чтобы понять, что твоя писанина пропитана проклятой магией Раса, – Эдвард презрительно фыркнул. – Кто её создал для тебя? Мабелла Глор?
— Мы уже давно выяснили, что я не стану напрямую говорить, на кого работаю. Это неважно. Твоя песенка спета. Передай мне место главы ордена, и я верну твою дочь.
— И при этом в подарок после подписи этой дряни я получу проклятье, которое… хм, дай-ка предположу, сделает из меня марионетку, как из моих людей?
— Ты всегда отличался сообразительностью, – Рон ухмыльнулся.
Он придвинул бумагу ещё ближе к Эдварду. Послышался скрип кожи подлокотников, которые гневно сжал герцог.
— Или я могу испепелить тебя прямо на этом месте, и никакая сделка с демонами тебя уже не спасет, – Эдвард держался из последних сил, его голос скрипел от злости.
— Конечно, вот только мы оба знаем, что ты этого не сделаешь. Ведь твоя дочь у нас. Одно неверное движение – я щелкну пальцами, и ей моментально снесут прелестную головку. И уж я тебя знаю. Ты лучше станешь марионеткой, чем позволишь кому-либо навредить своей малышке. Если потеряешь ещё и её… какой тогда смысл?
Мерзавец! У меня от этих речей Рона шерсть дыбом встала.
— И уж увы, в этом мире есть кое-кто посильнее тебя, – Рон вальяжно упал на стул, закидывая ногу на ногу. – Так что дочь ты не найдешь, сколько бы не старался. Есть лишь один выход. Он перед тобой.
— Как же низко ты пал, – костяшки Эдварда побелели. – Я считал тебя другом. Я верил тебе до самого конца. Доверил защищать самое дорогое!
— И в этом была твоя ошибка, – Рон лишь пожал плечами.
Всё. Пора это остановить.
