В забытом мире кошачьей власти: бывшая человеческая девушка теперь шершавым язычком владеет парнем и живёт в теле мурлыки. Страсть охватывает сначала, а затем приковывает к этому необъятному мирозданию, где звериные таланты и человеческие мечты встречаются самым потрясающим образом....
— Обижаешь, – только и произнес Джордан, и тут же в одно движение закатал рукав, быстро вкалывая себе зеленоватую жидкость. Его глаза вмиг загорелись ярче. Думаю, природный цвет у них совсем иной. А этот зеленоватый оттенок они приобретают, когда в тело Джордана введена сыворотка.
— И что дальше? – с легким скепсисом спросил Эдвард. – Ты очень сильный, добрый и разумный мужик. Одного блеска глаз мне мало, а твоё спокойное поведение может быть лишь результатом тренировок самообладания.
— Да, но… – поспешил вмешаться Итан, который успел найти себе крупный пенек, – никакой оборотень не сдержит природную ярость, если нанести ему ранение, граничащее со смертью.
— Подождите, – я невольно нахмурилась, – только не говорите, что…
— Да, Яна, – Серобород угрюмо кивнул и скинул с себя рубаху, обнажая грудь, покрытую старыми шрамами. – Проверить действие сыворотки на мне – самое лучшее доказательство.
Серобород раскинул руки в стороны, буквально подставляя грудь для удара."
"— Это безумие, – Эдвард отрицательно мотнул головой. – Я ведь могу убить тебя.
— Да, есть все шансы, – Джордан говорил это с такой легкостью, что становилось страшно.
— Не обижай старика, – вмешался Итан, – он настроен решительно. Мы оба. Мы готовы сделать всё, чтобы помочь нашим собратьям избавиться от участи помойных собак. Я бы и сам атаковал деда, но с магией Эдит эксперимент будет чище.
— Но он может умереть! – я не смогла сдержать эмоций.
— Не переживайте, – Итан достал из внутренних карманов несколько склянок. – У меня с собой много зелий лечения. Ну… знаете, они могут сегодня пригодится не только деду.
Повисла тяжелая тишина. Джордан требовательно смотрел на Эдварда, а тот никак не мог решиться пойти на такое безумие. Не удивительно. Наверное, Серобород прозвал его «малышом Эдом», когда тот ещё был совсем крохой.
