Город на краю земли начал новый зимний день с первыми замерзшими каплями и мелким дождиком. Я не хотела задерживаться в затихающем утреннем шепоте, поэтому уже в восемь приготовилась выйти на улицу. Взглянула в тусклое зеркало, посмеялась над своей новой шляпкой, и устремилась к дорожной сумке — готова была бежать впереди снега....
Примите это, как факт.
- Принимаю, - ответила я, стараясь говорить ровно, чтобы не случилось ссоры. – Поэтому и прошу рассказать мне побольше о девочке, чтобы я смогла лучше понять её, найти с ней общий язык…
- А я прошу вас не лезть к ребёнку в душу, - отрезала она. – Вас пригласили в качестве учительницы, а не исповедника. Не обольщайтесь, что я заступилась за вас перед ней. Я сделала так в воспитательных мерах. Но моё отношение к вам не изменится. И сменили бы вы, ради небес, обувь! – она уничижающее посмотрела на мои красные сапожки.
Она поправила чепец и начала спускаться по лестнице, оставив меня на втором этаже.
- Мадам! – окликнула я. – Но вы обещали показать мне замок…
- Не обещала, - сказала она, даже не замедлив шаг. – Это была ваша идея.
Вот и поговорили.
Я проводила её взглядом, немного постояла в коридоре, и вернулась в свою комнату. Ладно, примем всё как факт и пока разберём вещи. Потому что уезжать отсюда я не намерена. И собираюсь выполнять свои профессиональные обязанности, пусть это кое-кому и не нравится.
До ужина было ещё довольно долго, и я позволила себе приятно посумерничать в одиночестве.
Я разобрала одежду и бельё, разложила всё по полкам в шкафу.
Я грустно усмехнулась, проведя ладонью по кожаному переплёту.
Ну и пусть. Книга в наследство – это очень даже неплохо. Деньги всё равно разошлись бы, а книга останется на память.
О чём, кстати, эта книга?..
Я открыла её и с удивлением обнаружила сборник кулинарных рецептов. Как папа догадался, что моя мечта – открыть собственное кафе? Я говорила об этом только мадам Флёри. Может, она написала отцу?..
Значит, папа и в этом был на моей стороне. Даже когда его уже не было рядом, я всё ещё чувствовала его поддержку.
Перелистывая страницы, я смахивала слёзы с ресниц. Но это были не слёзы горя. Это были слёзы радости, благодарности, любви.
