Город на краю земли начал новый зимний день с первыми замерзшими каплями и мелким дождиком. Я не хотела задерживаться в затихающем утреннем шепоте, поэтому уже в восемь приготовилась выйти на улицу. Взглянула в тусклое зеркало, посмеялась над своей новой шляпкой, и устремилась к дорожной сумке — готова была бежать впереди снега....
Бисквитные торты… песочное тесто… пирог с черносливом… Какие замечательные рецепты. Как раз то, что нужно. Папа знал, что подарить. Перевернув очередную страницу, я обнаружила засушенную веточку гиацинта. Когда-то цветы были синими, но поблекли от времени. Зачем папа положил сюда гиацинт? И где он его взял? В наших краях эти цветы не росли.
Разгадать эту загадку я так и не смогла, но бережно сохранила цветок на прежнем месте. Пусть лежит – это тоже память.
Открыв титульный лист, я посмотрела год выпуска книги.
На обороте титульного листа было что-то написано, и я с волнением перевернула его, чтобы прочитать папино последнее напутствие. Чернила тоже поблекли, но можно было прочитать: «Дорогой Фифи от любящего безмерно Папара»."
"Фифи? Папа никогда не называл меня так. И себя никогда не называл Папаром.
Неужели, Полин отдала мне совсем другую книгу?! Не ту, что завещал отец?
Но я тут же вспомнила, что среди вещей отца вообще не было никаких книг.
Фифи… Папар…
В конце концов, я пришла к выводу, что книгу отец приобрёл с рук у какого-нибудь торговца подержанными вещами. Продавцы товара вразнос часто приходили в нашу деревню. А уж книжных магазинов не было во всей округе миль на тридцать.
Переодеваясь к ужину, я думала об обитателях замка Огрестов и о жителях Шанталь-де-нэж. Эти люди помнят свои утраты годами. А я? Не слишком ли я легкомысленна, если сняла траур через год после смерти отца?
Но я вспомнила его, как он не позволил себе грустить после смерти мамы.
В половине шестого я решила заглянуть к Марлен. Может быть, в этот раз нам удастся поговорить, и ледяная принцесса хоть немного оттает.
