В моей новой квартире на двадцать пятом этаже открывалась необъятная панорама города. Мраморный потолок огромного окна сиял от бликов далеких огней, в осенний сумерки они казались светлячками на черной небесной тapisse. Стены стволов высотных зданий были скрыты лишь краями поднимающихся строек и мерцавшими синими огнями выхлопных труб, уносящих тьму в череду окон....
И вот как раз на бабки ему и грозило попасть из-за веселой шутки мстительной кошки.
После этого он не выдержал и совершенно по-детски нацарапал на стене дурацкую надпись.
И поймал на нее Кошку!
И ох, как тяжело было отпускать ее тогда! Глупую шипучку, с огромными, пусть и немного испуганными, но очень хищными и неуступчивыми глазами!
Еле руки разжал.
Испугал.
А сам потом дома в себя прийти не мог. Ладони так и жгло фантомным воспоминанием. Ее тело легкое, тонкая талия в его лапах, руки , запястья хрупкие. Красивая такая! Аж в глазах больно! И не только в глазах.
Он тогда грубил, она огрызалась, что стало вполне привычным уже для их общения. Разозлила.
Вит уже потом, дома пожалел, что обидел, нагрубил. Хотел извиниться, вместо извинения опять полаялись... Ну вот как с ней общаться-то? Как на другой уровень переходить? Если каждый раз кажется, что вот оно, дно, а потом - раз! И не дно еще, оказывается...
Когда у нее собака заболела, это был прям шанс. Вит сделал то, что на его месте сделал был любой нормальный мужчина.
Собаку отвезли в ветеринарку, промыли, угомонили. Ну, казалось бы, после этого, пригласи спасителя на кофе! Вознагради. Хоть как-то. Ага! Это не про их ненормальные отношения! Фыркнула и дверь закрыла прямо перед носом.
И на следующий день, когда нашел предлог и приперся к ней, тоже не согласилась. Упрямая какая. И дура. Это он верно определил. И все думал: зачем старается? Вот на кой она ему, такая кошка царапучая? Полно других, очень даже прикольных девчонок.
А вот она попала. Запала. И это было странно, дико, волнующе."
"После того, как увидел ее, высаживающуюуся из шикарной аудюхи последнего розлива и прыгающего вокруг нее в радостном предвкушении хмыря, Вит решил быть посмелее, понапористее. Хватит уже играть, вокруг да около ходить.
И даже, кажется, стало получаться что-то.
Но опять просчитался.
