В моей новой квартире на двадцать пятом этаже открывалась необъятная панорама города. Мраморный потолок огромного окна сиял от бликов далеких огней, в осенний сумерки они казались светлячками на черной небесной тapisse. Стены стволов высотных зданий были скрыты лишь краями поднимающихся строек и мерцавшими синими огнями выхлопных труб, уносящих тьму в череду окон....
Я прямо замучилась убирать.
Тамара посматривала на нас с понимающей улыбкой, и совершенно, казалось, не замечала проникновенно-обожающих взглядов своего пациента.
После ужина выяснилось, что телефон Витя доломал окончательно, хоть он и не признавался в этом, малодушно сваливая всю вину на Матвея, не противоречащего, только глазами моргающего виновато. И поэтому завтра нам надо будет добираться до деревни и уже оттуда в город. Хорошо, что старинный мотоцикл с коляской, до которого, похоже, еще не успел добраться Матвей, чтоб починить окончательно, был на ходу.
А пока что приготовила нам постель, одну на двоих, в маленькой боковой комнатке с окнами, выходящими на курятник. И отправила в баню.
И это было правильно, потому что помыться после того, что мы испытали, точно не помешало бы.
Вот только меня насторожила ее фраза. Перед тем, как отправить меня туда, она, выдавая принадлежности, тихо предупредила:
- Ты поберегись немного, Катюш, тебе много жара сейчас не полезно.
Я удивленно пожала плечами. Не собиралась я париться, я и сауну с трудом переношу, поэтому предупреждение было излишним.
В бане меня встретил пряный запах веника, пар и один наглый сосед, одетый только в полотенце.
Я попятилась назад, но меня изловили за руку и бесцеремонно дернули на себя.
Не устояв на ногах, я оперлась руками о мокрую от пара грудь наглеца, уткнувшись в нее носом. И это было фиаско!
Потому что меня сразу обволокло невозможно вкусным ароматом его, уже отмытой от лесного путешествия, кожи, и ноги мгновенно дрогнули.
Мы зашли под душ, намыливая друг друга, и настолько это ощущалось интимным действием, что у меня голова кружилась. Чуть ли не интимнее того, что мы делали до этого, в лесу.
- Ну что, попарить тебя? - пробормотал хрипло, прижимаясь всем телом и давая понять, что он очень даже готов стать моим банщиком.
И я согласилась. Молча. Обняла просто и подставила губы для поцелуя. В конце концов, какая разница, что он там говорил про другую женщину и ее внешность? Он же несовершеннолетний, за свои слова пока что не отвечает.
Вот через два... Когда там у него день рождения? Через два месяца я ему предъявлю счет за все. И потребую оплату.
Да, меркантильная и порочная. И плевать.
