В моей новой квартире на двадцать пятом этаже открывалась необъятная панорама города. Мраморный потолок огромного окна сиял от бликов далеких огней, в осенний сумерки они казались светлячками на черной небесной тapisse. Стены стволов высотных зданий были скрыты лишь краями поднимающихся строек и мерцавшими синими огнями выхлопных труб, уносящих тьму в череду окон....
И если вы думаете, что двадцать километров разбитой подмосковной дороги, где асфальт, конечно, был, но местами и стратегически расположен так, чтоб танки на подходе застревали (столица же, линия обороны и все такое), в коляске мотоцикла, дико смердящего бензином самой низкой пробы - это загородная прогулка, то я вас разочарую.
Это ад. В прямом смысле. Мутить меня начало еще на подходе к агрегату. Я пыталась, конечно, залезть на заднее сиденье, чтоб хоть ветерком обдувало, но Вит сопротивлялся, как мог. Боялся, что я руки разожму, как та старушка в фильме, и улечу на обочину с писком.
Так вот. Лучше бы я полетала, вот честное слово. Заодно и воздуха глотнула бы свежего, без пыли дорожной, которая меня теперь равномерным слоем покрывала. Потому что такого ужаса я не испытывала даже в лапах похитителей.
Во-первых, Тамара - адский гонщик. То, что она вытворяла на дороге, вообще не поддавалось описанию. Достаточно будет сказать, что я в какие-то моменты очень серьезно опасалась, что, мотоцикл либо взлетит, либо на части разлетится.
Во-вторых, коляска была расположена значительно ниже основного сидения ""Явы"" и буквально скребла по земле днищем. То еще ощущение, скажу я вам. Травка пузико не щекотала, а наждачкой сгребала.
Ну, и в-третьих, меня как пришибло сразу на выезде, так потом всю дорогу я в полуобмороке и провела. А, так как меня в шлем и очки нарядили, этого никто не заметил до самого приезда.
Уже в деревне Вит вынул меня из коляски, и меня вывернуло прямо возле чертового мотоцикла, и выворачивало долго.
В дом меня опять внесли на руках, уложили, дали воды с какой-то спешно заваренной травкой.
И мне мгновенно, вот прямо сразу же полегчало. Вонь бензинная, конечно, никуда не делась, но хотя бы мутить перестало.
Но это все. Больше никаких мотоциклов. Никогда. Ни за что.
Полежав десять минут, я пришла в себя настолько, что смогла набрать на городском телефоне единсвенному человеку, чей номер знала наизусть. Мамуленьке.
Она ответила сразу же, хотя обычно с незнакомых номеров не брала трубку.
- Мама...
- Катя? Катенька? О, Боже... - в трубке раздались рыдания, изумившие меня до онемения. Значит, мамуленька была в курсе, что я исчезла...
