В доме поселился новый сосед — ужасный, наглый и отвратительный. Они ненавидят друг друга, ругаются так, что стены дрожат. Но странные взгляды соседа заставляют героиню сомневаться в своих чувствах. Что скрывается за враждой — настоящая ненависть или что-то совсем иное?
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Кошка, живущая на крыше» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
В доме поселился новый сосед — ужасный, наглый и отвратительный. Они ненавидят друг друга, ругаются так, что стены дрожат. Но странные взгляды соседа заставляют героиню сомневаться в своих чувствах. Что скрывается за враждой — настоящая ненависть или что-то совсем иное?
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В доме поселился новый сосед — ужасный, наглый и отвратительный. Они ненавидят друг друга, ругаются так, что стены дрожат. Но странные взгляды соседа заставляют героиню сомневаться в своих чувствах. Что скрывается за враждой — настоящая ненависть или что-то совсем иное?
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Кошка не рисуется, два заказа простеньких я уже сделала, завтра поеду в офис, решать вопрос о дальнейшей стратегии, да и Антон чего-то молчит таинственно, наверно, получил оплату от клиентов, хитрый гад. А значит, сегодня можно в самом деле сгонять к мамуленьке. Тем более, что она с Бусей еще не знакома.
- Хммм... Говоришь, на улице нашла? - мамуленька подозрительно, двумя пальчиками, подхватила приветливо помахивающую хвостиком Бусю, подняла на уровень глаз. - Странно, что такую хорошенькую выкинули... Может, ищут?
- Не найдут. - Отрезала я, отбирая собачонку, и не собираясь даже задумываться о моральности своего поступка.
Нет уж, я нашла, значит, моя Буся. Нечего было терять. За эти несколько дней я настолько привыкла к собачке, что даже мысль о том, что ее надо куда-то отдать, была ужасной. Брррр...
- Ну ладно... - Мамуленька откинулась в плетеном креслице , лениво оглядывая улицу.
Мы сидели с ней в новом, недавно открывшемся ресторане с летней верандой и французской кухней. Море цветов, спокойные тона, услужливые официанты. Ненавязчивая роскошь. Короче говоря, я , в своих конверсах и ярком джинсовом комбезе слегка не вписывалась. Зато мамуленька смотрелась в своей стихии. Шикарная укладка, выглядящая так естественно, что сразу становилось понятно, сколько усилий и времени потрачено на нее, дорогое, стильное платье, общий флер ухоженности и изысканности. Я шумно потянула коктейль из трубочки, мамуленька немного нахмурилась, но ничего не сказала. Оно и правильно, воспитанием заниматься поздновато.
Я нагло развалилась на креслице, закинув одну ногу на соседнее, посадила Бусю на колени, позволила ей прикусить игриво палец.
- Я на следующей неделе хочу в Берлин на пару дней. Там выставка будет тематическая. Может, со мной?
- Нет, мамуль, у меня работы полно. Да и Бусю не с кем оставить.
- Вот никогда я животных не любила, - поджала губы мамуленька, - столько осложнений с ними, столько ограничений... Отдай Ларе на пару дней.
- Нет, не хочу.
- Она все еще с этим страшным парнем, да? Как его... Олег? Боксер какой-то...
- Да.
- Надо же.
Больше мамуленька ничего не сказала, только опять губы поджала неодобрительно. Лару она любила, потому что не знала, что та за чудо по пьяни. А Лелика опасалась, как и многие, кто его видел.
Я сидела, наслаждаясь мягким послеобеденным солнышком, играла с Бусей, и лениво размышляла о том, как часто мамуленька поджимает свои красивые губы, когда речь заходит обо мне. Не особо я на роль дочери вписываюсь, это точно. Слишком мы разные.
Достаточно посмотреть на нас, чтоб понять, что мне от нее внешне ничего не досталось.
Яркая, роскошная, знающая себе цену, успешно ведущая свое, пусть и небольшое, но устойчивое консалтинговое агентство, мамуленька в свои сорок два выглядела едва ли на тридцать пять.
