Сверкающая ночная лестница и безжизненно бледное лицо женщины, прятавшейся у верха. Хайд, взбешенный страхом, толкает ее вниз, требуя прикрыться — словно предупреждая о близкой опасности. Внутренний трепет и нервозность окружающей атмосферы усиливается от каждого слова Хаidea, окутывая страстью и неопределенностью....
Возможно, он боится, что на них запечатлено что-то другое.
— Но что? Кстати сказать, тело Ронни Макгрэта было покрыто синяками.
— Неудивительно, если его тащили вниз по лестнице.
— Нет, синяки появились раньше. Их заметили и его брат, и Трейси, но никто не спросил, откуда они. Мне говорили о каком-то темном бизнесе. — Он кивнул на разбросанные снимки. — Может быть — это оно?
— Боксерский матч?
— Подпольный ринг. Двое несовершеннолетних мальчишек колошматят друг друга до потери пульса.
— Зачем?
Ребус посмотрел на стену, подбирая нужное слово.
— Затем же, зачем стравливают собак. Для развлечения зрителей.
— Это похоже на бред.
— Может, это и в самом деле бред. Но я сейчас готов поверить, что на Луне находят бомбардировщики. — Он потянулся. — Который час?
— Почти восемь. Вы, кажется, собирались сегодня к Малькольму Лэньону?
— Бог ты мой! — Ребус вскочил на ноги. — Я опоздал. Совершенно вылетело из головы.
— Я пойду, пожалуй, чтобы вы могли спокойно собраться. Из этого действительно больше ничего не выжмешь.
— Конечно, конечно, идите, Брайан. Спасибо вам огромное.
Тот улыбнулся и пожал плечами.
— Разве что… — добавил Ребус.
— Да?
— Похоже, у меня нет чистого пиджака. Вы не одолжите мне ваш?
* * *Рукава оказались длинноваты, а грудь тесновата, но в целом приемлемо. Стоя на пороге дома Малькольма Лэньона, Ребус принял самый непринужденный вид. Дверь ему открыла та же восточная красавица, которую он видел с Лэньоном в «Эйри». Черное платье с глубоким вырезом едва закрывало ее прелести.
— Проходите, пожалуйста
— Надеюсь, я не опоздал.
— Вовсе нет. Малькольм никогда не назначает времени, гости приходят и уходят, когда хотят. — Тон чуть холодноватый, но приятный."
"Взглянув вперед, Ребус с облегчением увидел, что мужчины одеты в обычные пиджачные костюмы, а некоторые даже без галстуков. Личная помощница Лэньона (интересно, насколько личная, подумал Ребус) провела его в столовую, где за столом с бутылками и стаканами стоял бармен.
В дверь снова позвонили, и она коснулась пальцами плеча Ребуса.
— Вы извините меня?
— Конечно. Джин с тоником, — сказал он бармену и, обернувшись, посмотрел, как она идет по широкому коридору к входной двери.
— Привет, Джон.
На плечо ему легла более увесистая рука. Рука Томми Маккола.
Ребус взял стакан из рук бармена, Маккол протянул свой пустой.
— Рад, что ты все же выбрался.
