Сверкающая ночная лестница и безжизненно бледное лицо женщины, прятавшейся у верха. Хайд, взбешенный страхом, толкает ее вниз, требуя прикрыться — словно предупреждая о близкой опасности. Внутренний трепет и нервозность окружающей атмосферы усиливается от каждого слова Хаidea, окутывая страстью и неопределенностью....
Бредя на кухню, Холмс снова задумался, зачем он пошел работать в полицию, когда есть столько других профессий, позволяющих радоваться плодам своего труда.
* * *Когда он вошел в гостиную с двумя чашками, Ребус расхаживал взад и вперед, прижав трубку к уху.
— Я подожду, — говорил он. — Нет, нет, звонить позже не буду. Я сказал, я подожду на линии.
Беря чашку у Холмса, он закатил глаза, давая понять, что его телефонный собеседник — непроходимый идиот.
— Кто это? — прошептал Холмс.
— Муниципалитет, — ответил Ребус.
— Эндрю?
— Эндрю Макбета, бригадира. Пытаюсь выяснить, кто распорядился ремонтировать дом. Вам не кажется интересным это совпадение? Устроить расчистку именно тогда, когда мы собирались хорошенько прочесать местность? …Да, да, я слушаю. А, понимаю. — Он посмотрел на Холмса, но глаза его ничего не выражали. — Но как же такое возможно? — Последовал какой-то ответ. — Да, согласен, это выглядит несколько необычно. Конечно, бывает. Ошибки компьютера… В любом случае спасибо за помощь.
Он положил трубку.
— Вы, вероятно, поняли главное.
— Они не могут сказать, кто распорядился?
— Именно. Все документы в порядке, отсутствует только одна деталь: подпись. Они не могут этого объяснить.
— Что-нибудь написано от руки?
— Наряд, который показывал мне Эндрю, был отпечатан.
— Каков же ваш вывод?
— У мистера Хайда есть друзья повсюду. Для начала в муниципалитете, но, может быть, и в полиции, не говоря уже о более сомнительных заведениях.
— Что делаем дальше?
— Смотрим карточки, что же еще.
Они тщательно и подолгу изучали каждый снимок, останавливаясь то на одной, то на другой детали, выдвигая разные предположения. Поиск был мучительным. И Ребус все время вертел в голове последние, адресованные Трейси, слова Ронни, пытаясь их разгадать. Значение получалось тройное: прячься; берегись человека по имени Хайд; я что-то спрятал. Так многозначно. Так умно. Не слишком ли умно для Ронни? И вкладывал ли он сам в свои слова все эти значения?
Через полтора часа Ребус бросил последний снимок на пол.
— Это не имеет смысла, Брайан. Я все равно ничего не понимаю. А вы?
— Я тоже, — признался Холмс. — Но, если я не ошибаюсь, Хайду очень нужны были — или нужны — эти снимки.
— Следовательно?
— Следовательно, он знает об их существовании, но не знает толком, что на них.
