Сверкающая ночная лестница и безжизненно бледное лицо женщины, прятавшейся у верха. Хайд, взбешенный страхом, толкает ее вниз, требуя прикрыться — словно предупреждая о близкой опасности. Внутренний трепет и нервозность окружающей атмосферы усиливается от каждого слова Хаidea, окутывая страстью и неопределенностью....
В какой-то момент жизнь этой девушки сделала крутой, неверный поворот — но у Ребуса было впечатление, что она еще не потеряла надежду вернуться на прямую дорогу.
В последний раз он видел это лицо смеющимся: перед ним была девушка с отстававшей от стены фотографии в комнате Ронни.
— Трейси — ваше настоящее имя?
— Типа того.
Он пошел рядом с ней. Не оглядевшись по сторонам, она перешла дорогу по пешеходному переходу, подошла к стене одного из зданий, остановилась, глядя на поднимающийся с залива туман, и обхватила себя руками за плечи.
— Это мое второе имя.
Ребус оперся рукой о стену.
— Вы давно знаете Ронни?
— Три месяца. Столько, сколько я живу в Пилмьюире.
— А кто еще жил в этом доме?
Она пожала плечами.
— Одни приходили, другие уходили. Мы прожили там всего три недели. Иногда, когда я спускалась утром вниз, там на полу спало человек пять. Никто их не выгонял. Как одна большая семья.
— Почему вы думаете, что Ронни убили?
Она подняла на него сердитые, но влажные глаза.
— Я же говорила вам по телефону! Он сам сказал мне! Он куда-то ходил, принес порошок. Но вид у него был, знаете, какой-то не такой… Обычно он, когда купит, делался как ребенок перед Рождеством, такой счастливый… А тут… Он был чем-то напуган и повторял как заведенный, чтобы я пряталась, что за ним придут.
— Кто придет?
— Не знаю.
— Он говорил это после того, как принял дозу?
— Нет, потому-то я и напугалась. Он говорил это до того. В руке держал пакет. А меня вытолкал за дверь.
— Значит, вы не видели, как он укололся?
— О, господи, нет, конечно. Я этого терпеть не могла.
Она пронзительно посмотрела на него, прищурившись:
— Я не наркоманка, понятно? Иногда курю травку, но никогда…
— Больше вам ничего не показалось странным в Ронни?
— Это вы о чем?
— Ну, в его состоянии.
— Вы имеете в виду синяки?
— Да.
— Он часто приходил в таком виде. Но никогда ничего не рассказывал.
— Дрался, наверное. Он был вспыльчивый человек?
— Со мной — нет.
Ребус засунул руки в карманы. С воды дул холодный ветер, и он удивился, что девушка как будто не мерзнет. Впрочем, через ее футболку заметнее проступили острые соски.
— Дать вам мой пиджак? — спросил он.
— Только если в нем ваш бумажник, — быстро парировала она, улыбнувшись.
Он тоже улыбнулся и предложил сигарету. Она не отказалась. Сам Ребус от курева воздержался. Он уже почти выкурил свою суточную норму, а вечер еще не начинался.
