Сверкающая ночная лестница и безжизненно бледное лицо женщины, прятавшейся у верха. Хайд, взбешенный страхом, толкает ее вниз, требуя прикрыться — словно предупреждая о близкой опасности. Внутренний трепет и нервозность окружающей атмосферы усиливается от каждого слова Хаidea, окутывая страстью и неопределенностью....
Хаттону перевалило за пятьдесят, но он носил длинные волосы, спадавшие на лоб почти до самых глаз, и одет был в весьма потертые джинсы, наивно предполагая, что это его молодит. А росту в нем было не больше пяти футов и двух-трех дюймов. В самом деле, «его высочество».
Он вышел с недовольным выражением лица, оставив свой аппарат в спальне, служившей ему в этой крохотной квартирке студией. Он протянул руку, и Холмс пожал ее.
— Констебль сыскной полиции Холмс."
"Хаттон кивнул, взял сигарету из пачки на столе секретарши и закурил.
— Сделай мне кофе, Кристина. — Его глаза поймали взгляд Холмса. — А вы не желаете?
Холмс покачал головой.
— Вы уверены? — доброжелательно спросила Кристина, снова вставая.
— Ну, пожалуй, выпью. Спасибо.
Улыбаясь, она прошла в кухню или в чулан, чтобы наполнить чайник.
— Итак, — проговорил Хаттон, — чем могу служить?
Еще одной особенностью этого человечка был его высокий голос. Не пронзительно-женский, но очень высокий и немного сиплый, как будто когда-то он повредил голосовые связки.
— Мистер Хаттон? — Холмс хотел быть уверенным.
Тот кивнул.
— Джимми Хаттон, профессиональный фотограф, к вашим услугам. Вы женитесь и хотите получить скидку?
— Ничего подобного.
— Портрет? Девушка? Родители?
— Нет, к сожалению, я по работе.
— Стало быть, никакой работы для меня.
Хаттон улыбнулся, взглянул на Холмса второй раз и затянулся сигаретой.
— А я мог бы сделать неплохой портрет. У вас сильный подбородок, выразительные скулы. С приличным освещением…
— Спасибо, не стоит. Я терпеть не могу сниматься на карточки.
— Я говорю не о карточках. — Хаттон обогнул стол. — А об искусстве.
— Потому я и пришел к вам.
— То есть?
— Мне очень понравились ваши фотографии в газете, и я хотел попросить вас помочь мне.
— В чем?
— Речь идет о пропавшем человеке.
Холмс был не великий лгун. Когда он рассказывал что-то совсем несусветное, уши его начинали розоветь. Не великий лгун, но и не бездарный.
— О молодом человеке по имени Ронни Макгрэт.
— Это имя ничего мне не говорит.
— Он хотел стать фотографом, вот почему я хотел узнать.
— Что узнать?
— Не заходил ли он к вам. Ну, за советом, например. Вы же известный мастер.
