Сверкающая ночная лестница и безжизненно бледное лицо женщины, прятавшейся у верха. Хайд, взбешенный страхом, толкает ее вниз, требуя прикрыться — словно предупреждая о близкой опасности. Внутренний трепет и нервозность окружающей атмосферы усиливается от каждого слова Хаidea, окутывая страстью и неопределенностью....
Зачем, по-вашему, нам фонарики?
— Тут нет электричества.
— Вот отсюда и свечи.
— Как скажете, сэр.
— Так и скажу. Кто нашел тело?
— Я, сэр. Был анонимный звонок. Звонила женщина, наверное, из числа обитателей дома. Похоже, все они смылись в срочном порядке.
— То есть, когда вы приехали, никого не было?
— Нет, сэр.
— Есть предположения, кто он?
Ребус повел фонариком в сторону тела.
— Все соседние дома тоже захвачены бездомными, так что вряд ли мы что-нибудь там узнаем.
— Как раз наоборот. Если кто-то знает покойного, то именно они.
— Есть, сэр.
Видно было, что идея кажется констеблю сомнительной. Очевидными ему представлялись только перспектива перебранок, если не потасовок, да продолжающийся дождь.
— Приступайте, — скомандовал Ребус, хотя и не очень резко.
Констебль потащился прочь, забрав с собой напарника.
Ребус подошел к фотографу.
— Как много вы снимаете.
— При таком освещении иначе нельзя. Хочу быть уверен, что хоть несколько кадров получится.
— Не странно ли, что вас вообще сюда прислали?
— Приказ суперинтенданта Уотсона. Ему нужны фотографии со всех дел, связанных с наркотиками. Для его кампании.
— Мрачная затея.
Ребус уже познакомился с новым главным суперинтендантом. Личность яркого общественного темперамента, человек, преисполненный добрых идей… Ему не хватало только людей для их осуществления.
— Послушайте, вы не сделали бы заодно пару снимков этой стены?
— Нет проблем.
— Спасибо. — Ребус повернулся к врачу. — Когда мы будем знать, что в этом полном пакете?
— Сегодня, самое позднее — завтра утром.
Ребус кивнул самому себе. Его томило странное предчувствие. Может быть, все дело было в мутности дня, или в мрачной атмосфере дома, или в необычном положении мертвого тела… Но он безусловно что-то почувствовал. Возможно, просто ноющую боль в костях.
Кошмарнее всего оказалась ванная.
Канализация засорилась, очевидно, много недель назад. На полу валялся вантуз — кто-то пытался прокачать трубу, но безуспешно. В результате маленькая, забрызганная грязью раковина превратилась в писсуар, ванна же использовалась для другой нужды, и теперь ее содержимым лакомились жирные черные мухи. Заодно она служила и помойкой — грязные полиэтиленовые пакеты, щепки, мусор.
