Сверкающая ночная лестница и безжизненно бледное лицо женщины, прятавшейся у верха. Хайд, взбешенный страхом, толкает ее вниз, требуя прикрыться — словно предупреждая о близкой опасности. Внутренний трепет и нервозность окружающей атмосферы усиливается от каждого слова Хаidea, окутывая страстью и неопределенностью....
Ребус сидел тихо, задержав дыхание. Да уж, гордиться собой ему не приходится, но он должен был сказать эти слова. А она должна взглянуть в глаза правде. Его обвинения основывались на чистом домысле, но он не сомневался, что если нажать на Хаттона, тот все подтвердит. Она позировала ему за деньги, вероятно, упомянула, что ее друг фотограф. И принесла Хаттону его работы, продав будущее Ронни за несколько фунтов. Кому верить в этой жизни, если не своим друзьям?
Он оставил ее на ночь в камере в надежде, что она расколется.
— Это ты подложила фотоаппарат в дом к Чарли?
— Нет!
Ее протест прозвучал тем энергичнее, что предыдущих обвинений она не отрицала. Ребус кивнул. Значит, Чарли взял аппарат сам, либо ему подбросил его кто-то другой. Этого другого Ребусу предстояло найти… Нет, не ему.
— Ты видела аппарат в тот день, когда умер Ронни?
— Он был у него в комнате, я уверена. — Она проглотила слезы и вытерла лицо протянутым Ребусом платком. Она еще всхлипывала, но постепенно оправлялась от шока, вызванного фотографией и тем, что Ребус узнал о ее предательстве.
— Парень, который приходил к Ронни, был в его комнате после меня.
— Нил?
— Да. Вроде бы так его звали.
Слишком много участников. Он чувствовал, что ему придется, вероятно, пересмотреть свое представление о «случайных» обстоятельствах.
Что не было случайным в этой истории?
Он чувствовал, как спираль разматывается, унося его все дальше от центральной точки. Той точки, где в заброшенном доме на мокрых досках лежал мертвый Ронни, рядом с ним стояли свечи, а где-то по углам прятались сомнительные друзья.
— Нил — брат Ронни.
— В самом деле?
Голос ее звучал безразлично. Драматический катарсис миновал и защитный занавес между ней и миром опустился снова.
— В самом деле.
По спине у Ребуса пробежал холодок. Если никому, абсолютно никому, кроме Нила и меня, нет дела до смерти Ронни, — зачем я вожусь с этой историей?
— Чарли думал, что между ними какая-то любовная связь. А я никогда не спрашивала у Ронни. Да он бы все равно не сказал мне.
