Сверкающая ночная лестница и безжизненно бледное лицо женщины, прятавшейся у верха. Хайд, взбешенный страхом, толкает ее вниз, требуя прикрыться — словно предупреждая о близкой опасности. Внутренний трепет и нервозность окружающей атмосферы усиливается от каждого слова Хаidea, окутывая страстью и неопределенностью....
Трейси откинула голову на подголовник и, казалось, успокоилась.
— О, господи… — Она шумно вздохнула. — Нам обязательно тут стоять?
Она стала медленно поднимать руки к лицу, и Ребус уже собирался ответить «нет», как вдруг ее пальцы сжались в кулаки и стремительно опустились.
Увернуться Ребусу было некуда, и она изо всей силы ударила его в пах. Из глаз у него посыпались искры, он зарычал от боли и согнулся, ударившись головой о руль и включив клаксон. Под его ленивое завывание Трейси освободилась наконец от ремня, выскочила из машины и, не закрывая за собой дверь, бросилась бежать.
— Боже милосердный, — простонал он, не в состоянии ни поднять голову с руля, ни пошевелиться.
«Представляй себе, что ты Тарзан», — сказал ему однажды отец. Это был один из его немногих советов. О том, как драться. В четыре часа, за школьным сараем… «Представляй, что ты Тарзан.
— Спасибо, папа, — прошептал теперь Ребус. — Спасибо, что научил.
Боль медленно поднималась, переползая в живот.
* * *К полудню он все еще едва мог ходить, почти не сгибая коленей, двигаясь так, словно обмочился. На него обращали внимание прохожие, и он старательно изображал хромого. Отчего не порадовать зрителей?"
"О лестнице в участке нечего было и думать, он едва мог нажимать на педали машины.
— «С цикутой горьку чашу проглотив…» — продекламировал он себе под нос.
О Трейси он не беспокоился. Девушка с такими кулачками не пропадет. Пожалуй, на улице было полно подростков, которые заткнули бы за пояс многих копов. Впрочем, Трейси совсем не подросток. И он по-прежнему ничего о ней не знает. Этим должен был заниматься Холмс, но Холмс отправился ловить собак.
Куда дальше? Это он уже знал — если только понесут ноги и Бог даст справиться с машиной.
