На старом корабле Ивар продолжает маневры между астероидами, скорость его ускоряется с невероятной быстротой, словно противостояние с безграничными просторами и неизвестностью вынуждает его всегда быть на пределе возможностей. Взмах крыла ветра изнутри корабля заменяет ритуальный физический дыхание, каким бы он ни был утомительным — это уже стало обычным явлением....
Изначально проектировщики корабля считали, что запереться в боксе можно как снаружи, так и изнутри, главное, чтобы был соответствующий ключ. Варшни воспользовались нехитрой архитектурой «Сокола», сделав из боксов подобие тюремных камер.
– Тикки, я тебя люблю! – подхватил я ящера на руки. – С меня плитка шоколада!
Уже когда я приблизился к дисплею, чтобы разблокировать дверь, я вновь почувствовал несильный укус в кисть.
– А теперь что не так? – спросил я, глядя то на разумное земноводное, то на ключ в своей руке.
Тикки тяжело вздохнул, заворчал и попытался мне что-то объяснить размахиванием своего хвоста.
– О, да там же могут охранники оказаться! – вдруг осенило меня, и я хлопнул себя рукой по лбу.
М-да, беглец из меня тот ещё получается. Даже ящер соображает лучше меня. Стыдно-то ка-а-ак… Хорошо хоть свидетелей моего позора здесь нет.
– Что же делать с варшнями, которых я встречу по пути? – сам себе я задал вопрос."
"На этот раз Тикки закатил глаза и пополз по моей правой ноге. Тут я сообразил, что пираты меня заперли в боксе в том самом рабочем комбинезоне, заляпанном машинным маслом.
– Ну, теперь я, кажется, готов, – не то утвердительно, не то вопросительно обратился я к Тикки.
Но ящер вновь покачал головой и направился к моей кровати. Он захватил зубами простынь и попытался вытащить её из-под одеяла, но в виду его маленького тельца, у него эта затея не увенчалась успехом. Ещё минут пятнадцать у меня ушло на то, чтобы сообразить, чего от меня добивался Тикки. А добивался он следующего: он хотел, чтобы я взял простынь и порвал её на много длинных полос. На это я потратил ещё добрых полчаса. Если кто-то считает, что это легко, пусть попробует сам, не имея клыков, шипов и рогов порвать обшитую со всех сторон ткань на полосы одинаковой ширины.
Послышался тихий «пилик», который в этот момент казался мне громче любой воющей сирены, и дверь бесшумно откатилась в сторону. Я, оглядываясь по сторонам, с парализатором на изготовке вышел из тюремной камеры.
