На старом корабле Ивар продолжает маневры между астероидами, скорость его ускоряется с невероятной быстротой, словно противостояние с безграничными просторами и неизвестностью вынуждает его всегда быть на пределе возможностей. Взмах крыла ветра изнутри корабля заменяет ритуальный физический дыхание, каким бы он ни был утомительным — это уже стало обычным явлением....
– Наверно, это моя вина, что я никогда тебе не давал достаточной мотивации. Ивар, пойми, что я не всегда был дряхлым седым стариком, живущим на захламлённом Захране. Когда-то я был подающим надежды офицером космического флота, у меня были награды и даже собственный корабль!
Я покосился на сервант, на центральной полке которого стоял золотой кубок, а рядом лежала пара круглых медалей с тщательно расправленными, но давно потерявшими цвет ленточками. Медали выглядели как-то совсем уж невнушительно, а вот золотой кубок привлёк моё внимание в первый же вечер, как я оказался в доме Шантара.
Я передернул плечами, вспомнив ту историю. Видимо, не дождавшись на моём выражении лица нужного пиетета и восхищения, Шантар измученно покачал головой, словно споря сам с собой, а затем махнул рукой и произнёс:
– Ладно, молокосос, идём, покажу тебе настоящий космический корабль.
Я был настолько заинтригован словами наставника, что даже пропустил мимо ушей его очередное оскорбление. Пожалуй, «молокосос» за всё время проживания с Шантаром было далеко не самым обидным обращением в мой адрес.
Старик быстро сменил растоптанные тапки на уличные мокасины и открыл дверь, намекая, что нам надо выйти на улицу. Мы бодро пересекли задний двор, на котором росла редкая пожухлая прошлогодняя травка, гордо именуемая моим наставником словом «газон».
"Мы достаточно быстро подошли к покосившемуся ангару из плохо сколоченных, а местами подгнивающих досок.
