«Нет!» с несколькими восклицательными знаками и… аббревиатура, которая расшифровывалась как: простите меня, если сможете. Второе значение, которое без установленного контакта с капитаном Ройзманом выглядело невозможным — вербовка!
Не отец-фундаменталист, служивший отвлекающим фактором на тот самый, аварийный случай, если вдруг Шуте выйдет из-под контроля и его придется убрать, а ССБ…
Вот только в последнем я очень сильно сомневалась. Как и в том, что им нужен был мой маршал. Их целью была я. Действовали осторожно, заходили издалека… Сначала Шуте, затем — Кабарга и только потом я сама.
Зачем? Тоже понятно. После истории со Скорповски меня держали на особом контроле. Обе стороны.
Орлов, как аналитика, работавшего по схемам «За будущее Галактики», те, кто играл против него, как угрожающий фактор.
Пока оставалась в разносе, была не опасна, но все равно присматривали, как только начала стабилизироваться, принялись искать подходы. Шуте оказался идеальной кандидатурой для вербовки. Не состоялся в качестве оперативного работника, но стал незаменим, как специалист, работающий с информацией. В плюс сразу по трем пунктам: возможность воздействия на меня, представление о направлении нашей деятельности и… слив в систему дезинформации, с последующей дискредитацией сделанных группой выводов.
— Суки! — выдохнула я, представляя, под каким прессом находился Шуте.
— Элизабет! — подошел ко мне Ханаз, тронул за плечо.
Я бросила взгляд на табло времени… девять минут… То ли всего лишь, то ли…
— Помолчи! — вновь попросила я, не сдвинувшись с места, хоть и хотелось встать и пройтись.
Следующий шаг — Кабарга! Почему он — тоже ясно… есть за что зацепить. Зачем? Тут все еще проще: подставился он сам, но с моего попустительства. Шуте знал много, но ничего конкретного, Александр же всегда находился под рукой…
Вечный оперативный дежурный… Все контакты — через него.
Дальше… Дальше, практически одновременно с выходом на него, запись моего допроса…
Я все-таки поднялась, отошла к окну. Ханаз так и остался стоять у стола, Дарош предпочел сидеть, но оба смотрели на меня… Как на полководца, готовившегося к генеральному сражению.
Что ж… аналогия была соответствующей. От выводов, которые я сейчас делала, могло зависеть многое.
Практически одновременно… История с Шуте заняла больше двух месяцев, с Кабаргой — четыре дня, да и самой вербовки как таковой еще не было, лишь слегка выбили из колеи, готовя почву.
Почему тогда я? Почему не довели до конца с Сашкой…
Вариантов два: мой контакт с Низмориным, который уже светился рядом с Даудадзе и… ситуация на Самаринии, к которой я тоже имела косвенное отношение.
Вот только первый не требовал ускорения событий.