Бросила взгляд на таймер… С того момента, как мы расстались с полковником, прошло почти два часа…
«Через пару часов у вас будет соответствующий доступ…»
— Через пару часов… — повторила я, глядя на экран, но видя не Шторма, выбивавшего на столешнице свой любимый марш, а Кривых, который был явно удовлетворен моим согласием работать на него…
— Я могу чем-то помочь? — как-то… не осторожно — аккуратно, поинтересовался Шторм, давая очередную подсказку.
«Предлагаю думать за двоих» — поправил меня Ежов. Посмотрел на Злобина, продолжавшего стоять неподалеку: — «Если понадобится, адмирал за тебя глотку перегрызет». — Сделал паузу… и закончил совершенно не так, как ожидала: — «За меня, кстати, тоже. И за Орлова. И за Шторма…»
Схема знакомая, сменилась лишь форма ее реализации…
— Еще минуту… — подняла я вверх указательный палец, заметив, что Слава хочет еще что-то сказать.
Орлов… Постановка цели. Единственный, идеально обставленный контакт, прикрытый Злобиным. Фигуры определены, приоритеты озвучены и… генерал ушел в сторону. Не демонстративно, но все четко в рамках отрабатываемых нами задач.
Шаевский в качестве координатора в этот расклад вписывался безошибочно. Бывший напарник, друг… Если не знать настолько, насколько знала я, ошибиться в выводах несложно: оперативник, но на многоходовки не способен.
Шторм в игру вступил сам, но и тут у меня не было сомнений — не без мысленного благословения генерала. Ученик, почти что сын!
Эти двое были одной крови, чтобы не догадываться о действиях друг друга.
Ежов… С этим все совсем просто! Участия минимум — лишь поддержка, но все главные слова произнес именно он, точно расставляя акценты.
Теперь я точно знала, кем именно был Даудадзе, кто являлся целью, почему подводили Низморина и именно через меня…
Легче от этого не стало! Сволочизм в действии! Ключевой фигурой в этой игре была я. Низморин… жертвенной пешкой, у которой имелся неплохой шанс стать ферзем.
Оставались Злобин и Кривых…
Один пришел, надавил на психику и… ушел. Это если коротко. А если подробнее? Посетовал на мое отношение к нему и даже о причине не забыл, упомянул связь с Низмориным, намекнул на то, что ему известно о проблемах с маршалом, которые я пыталась решить столь экстравагантным способом, высказался по поводу возможной конкуренции между мною и Штормом…
И, как заключительный аккорд, заявление о слежке…
Значит: Низморин, Виешу, Шторм, слежка…
Из нового — Виешу и слежка.
Первое заставляло вздохнуть с облегчением — ситуацию с моим маршалом прикрывали. Не так, чтобы совсем уж рядом, но до совсем критично вряд ли допустят.
«Ты о полковнике Кривых?» — спросил у меня Шаевский. Лукавая улыбка, которую я ожидала, так и не появилась.