Пришлось стучать ещё трижды, прежде чем дверь отошла в сторону и на меня сонно посмотрел уже немолодой мужчина в пижаме. Во архаизм!
– В чём дело? – спросил он, сладко зевая. – Ал говорит, что на корабле всё тихо.
Совпадение с внешним видом было полное, поэтому я толкнул его в грудь, чтобы он сделал шаг назад, и, проникнув в каюту следом, тремя ударами отправил его в нокаут. Драться инженер совсем не умел.
Достав из кармана комбеза три таблетки, которые я создал с помощью капсулы, и, открыв рот инженера, сделал так, чтобы он их проглотил. К сожалению, ничего другого быстродействующего в наличии у меня не было. Вот и приходилось ожидать реакции препаратов долго. Инъектором было бы быстрее, но где его взять? Хорошо, что хоть есть то, что есть.
Через десять минут, которые я потратил на обыск в каюте и складывание на стол всего того, что мне могло пригодиться, отодвинув веко, посмотрел на зрачок инженера и удовлетворенно кивнул. Препараты действуют.
Несколькими хлопками я привел инженера в чувство. С ним было тяжелее работать, чем с техниками, но как бы то ни было, через пять минут я имел все коды доступа, что знал инженер. Тот сбросил их мне со своей нейросети. Возиться с ним у меня не было времени, поэтому пришлось его ликвидировать путём сворачивания шеи."
"Теперь требовалось самое сложное и, можно сказать, невозможное. Попасть в рубку и сменить коды. План у меня был такой. Я собирался отобрать у рейковцев их линкор, вот этим делом и занимался. В этом случае у меня был шанс выйти из этой ситуации сухим из воды и даже с некоторой прибылью. Такой линкор стоил двух миллионов кредитов. Даже, кажется, чуть больше, уточнить надо.
В каюте инженера кроме личных приборов и аппаратуры, так необходимых мне, я обнаружил четыре единицы ручного оружия. На игольник я внимания не обратил, он настраивается по ДНК один раз и навсегда. Но вот обычный, массовый шокер, тяжелый двуствольный бластер, что входил в комплект к боевому скафандру, тяжеловат он для простой руки, и пороховой пистолет с возможностью автоматической стрельбы могли пригодиться. По разнообразию вооружения можно было предположить, что владелец решил собрать коллекцию, да так и бросил.
Найдя в каюте баул, я сложил в него все находки, только планшет повесил на пояс, и покинул каюту инженера. Мозг перестает работать через четыре минуты, соответственно сигнал работающей нейросети пропадет через семнадцать минут, чем вызовет тревогу искина. У меня уйма времени. Именно для того, чтобы поднялась тревога, я и убил инженера. Трое других, солдат и техник, живы, но без сознания. У своей же нейросети я сразу отключил антенну и не пробовал войти в сеть, чтобы не насторожить искина. Обо мне ещё не знают. Но это пока.