Автор
В Космоэколухах части первая захватывает взор и восхищает зрителя. Теодор методично работает над землей, как будто та была его рабочим столом. Нежно-зеленый побег в центре смотрится бодрячком, будто приглашая кого-то к взгляду на мир. Этот первый отрыв раскрывает атмосферу глубокой рефлексии над космическими и психическими процессами, создавая живописное описание непростых человеческих связей и решений....
Пилот убедился, что капитан закрыл дверь и включил воду, и вернулся. Навигаторское кресло опустело, в пультогостиной было темно, только над голографической подставкой дотлевал виртуальный костер – кучка углей, на которых изредка проскакивали язычки пламени. Света они почти не давали, но маяком притягивали взгляд.
Тед подошел поближе и вздрогнул от неожиданности.
– Что он вам обо мне рассказал? – Дэн, оказывается, сидел на диванчике, положив руку на согнутое колено и глядя в «огонь». Рядом примостилась кошка.
– Ничего, – замялся застигнутый врасплох пилот.
– Врешь, – уверенно бросил киборг.
Тед смущенно поскреб макушку, подошел к диванчику и, подскочив, вполоборота сел на его спинку.
– Ничего, что изменило бы наше отношение к одной вредной рыжей морде.
Этот ответ Дэн принял – едва заметно расслабил плечи и, не глядя на пилота, тихо сказал:
– Я действительно не хотел ломать ему руку.
– А зря. Я б ему даже шею с удовольствием свернул. – Тед закрыл и потер глаза. В них словно песку насыпали, но заснуть парень был еще не готов.
– Раньше он себя так не называл. Макс Уайтер, землянин, тридцать семь лет, бывший военный и космический дальнобойщик.
Пилот удивленно присвистнул.
– Как Станислав Федотович?
– Нет, отслужил всего два года, по контракту. И всегда ругался, когда вспоминал армию.
– Станислав Федотович тоже ее иногда ругает.
– Он при этом не злится. Просто сердится.
– А какая разница?
– Когда сердятся, то хотят что-то исправить.
Кошка внезапно встрепенулась, спрыгнула на пол и забуравилась в поддиванный ящик. Секундой позже в пультогостиную зашла Полина.
– Ты же вроде дежурить должен, – удивилась она. – А ты – спать!
Тед картинно уронил голову на грудь и всхрапнул.
– Я дежурю, – серьезно заверил подругу рыжий. – Сектор чист, расстояние до «Шайтана» – тысяча сто тридцать два метра. Объект неподвижен, активность на поверхности нулевая.
– Потому что я у мамы единственная дочь, – тоскливо сказала девушка. – Представляете, как она будет рыдать на моих похоронах?"
"– Ты же об этом после каждой вашей ссоры мечтала, – хмыкнул пилот, не открывая глаз.
– Я мечтала посмотреть, а не поучаствовать! – Полина плюхнулась на диванчик между парнями. Лекарство «от живота» понемногу начинало действовать – или девушка попросту устала нервничать.
