Автор
В Космоэколухах части первая захватывает взор и восхищает зрителя. Теодор методично работает над землей, как будто та была его рабочим столом. Нежно-зеленый побег в центре смотрится бодрячком, будто приглашая кого-то к взгляду на мир. Этот первый отрыв раскрывает атмосферу глубокой рефлексии над космическими и психическими процессами, создавая живописное описание непростых человеческих связей и решений....
И законопослушно отдать за нее самое дорогое…
– Так я тебе имя и не придумал, – виновато прошептал капитан, убирая руку. Отвернулся, шагнул вперед – и вздрогнул от неожиданности: Дэн сидел в «проклятом» кресле. По сосредоточенному лицу рыжего плясали слабые отблески развешанных полукругом вирт-окон. В одном была составленная Алексеем трасса, густо испещренная пометками, в другом – первоначальный вариант, на остальных – текст с голографиями.
При появлении капитана киборг даже не шелохнулся, и Станислав решил его тоже игнорировать: молча прошел к самому широкому иллюминатору, заложил руки за спину и сделал вид, что любуется космосом.
Биоклавиатура еще немного пошуршала и замолчала.
– Это я виноват, – неожиданно сказал Дэн.
– В чем? – не понял капитан. – Что Алексей сбежал?
– Нет. Что мы застряли в открытом космосе.
Станислав резко повернулся. Рыжий по-прежнему на него не смотрел – но и в окна, похоже, тоже.
– В трассе Алексея все-таки были ошибки и ты о них умолчал?
– Нет. Она составлена правильно. Хорошее решение.
– Тогда что ты имеешь в виду? – еще больше запутался капитан.
– Мне не нравился переход Е-22 – К-321. Три года назад в этом районе почти подряд сбились с курса четыре корабля, но специальная комиссия не обнаружила никаких аномалий и станции вернули статус «А».
– Почему?
– Не знаю, – мрачно сказал Дэн. – Выбор усредненного варианта.
– А может, интуиция? – предположил капитан, подходя ближе и облокачиваясь на спинку навигаторского кресла.
– У киборгов ее нет.
