Ой, ветер свищет...ой— пурга! Загрустила что-то Баба-Яга. Затушила свечку, забралась на печку, Помело— под ухо, и сопит старуха, будто нос у неё не нос, а насос... — Что за дичь? — поморщилась, переключив плеер на радио. Знакомый голос диктора на популярной FM-станции вызвал улыбку, расслабляя. Вокруг царит непонятная тишина, а легкий ветер шуршит по старым деревьям, принося с собой мрачные воспоминания и завораживающую фантастику....
Уворачиваясь от удара в голову, я склонился пониже и подхватил пригоршню песка, резко вскинув руку, кинул его в лицо Света. Тот отвлекся на что-то (хоть я и не рассчитывал на подобную удачу), не успел прикрыть глаз, зажмурился уже когда песок попал в цель. Матерясь, Горыныч пытался проморгаться.
Не дав ему опомниться, почти мгновенно оказался рядом, вбивая кулак аккурат в печень. Свет закашлялся, пошатнувшись. Попытался ответить мне, вслепую, но я успел увернуться, подхватил его под руку, упершись коленом в живот, перебросил через себя, тут же придавливая рухнувшего на спину Змея, ногой в грудину.
— Поздняк метаться, Светик, моя взяла в том Мать сыра земля мне в свидетели, — ритуальная фраза отозвалась ветром по спарринговой арене, запуталась в разнотравье, что развесили для декора. Девчачий круг взорвался визгом и аплодисментами. Я подал другу руку, помогая подняться, похлопал по плечу, придирчиво оглядывая круг собравшихся.
— Нет тут ни одной чистой, Кощей, обломись, сволочь бессмертная, — довольно хохотнул Горыныч, отходя в сторону.
Медленно скользя взглядом по кругу девушек, я все сильнее хмурился. Друг, как всегда, оказался прав. Ни проблеска света в душах собравшихся, а ведь я намеренно позволил пропустить в нижний бар человечек, в нави свет искать — гиблое дело.
«Твою мать, — с раздражением потёр бровь, — в который раз птица обломинго повернулась ко мне общипанным задом, в точности как вредная изба одной небезызвестной соседки»!
Купальская ночь — единственная в году, когда мы способны видеть свет души.
«Неужели никого?»
Я медленно поворачивался вокруг себя, пристально вглядываясь в лица. Вдруг что-то вылетело мне навстречу, буквально ударившись в грудь. Так сильно, что я сделал два шага назад, в попытках не упасть на смех всем собравшимся.
— Ну ничего себе птичка прилетела, — поморщившись, стал искать глазами, кто посмел испортить мне выбор. Светка, как пить дать! Ан-нет. Смеющаяся рожа Тима маячила над головами девчонок в первом ряду. — Сука, — процедил я, понимая, что выбор сделан. Когда девушка вошла в круг, вернуть её назад и изменить свой выбор уже нельзя.
— Я не специально! — испуганно пискнула стажерка.
