Ой, ветер свищет...ой— пурга! Загрустила что-то Баба-Яга. Затушила свечку, забралась на печку, Помело— под ухо, и сопит старуха, будто нос у неё не нос, а насос... — Что за дичь? — поморщилась, переключив плеер на радио. Знакомый голос диктора на популярной FM-станции вызвал улыбку, расслабляя. Вокруг царит непонятная тишина, а легкий ветер шуршит по старым деревьям, принося с собой мрачные воспоминания и завораживающую фантастику....
Мне бы радоваться, что мы наконец свалим отсюда, но вместо этого, поднимаюсь, подхватив попутно с десяток вешалок без разбору.
— Примерь вот это, — многообещающе прищурившись впихиваю ей, ошарашенной таким поворотом событий, ворох тряпок, разворачиваю за плечи спиной к себе и, мягко придав ускорения ладонью, отправляю обратно в примерочные.
Ганна послушно исчезает за шторками, а я без тени раскаяния иду туда, где спряталась Ядвига. Зачем, спрашивается? Будто кто веревку накинул на шею и тянет до удушья.
Медленно приоткрываю хлипкую дверцу, проснувшись в узкое пространство кабинки. Яда вздрагивает, пытаясь прикрыться руками, а я стою и смотрю, как онемевший идиот. Как будто баб в белье никогда не видел! Впрочем, то, что на ней надето очень сложно назвать бельём. Аккуратную, небольшую грудь поддерживает черное кружево, прозрачное, бесстыдно, призывно демонстрирующее розовые соски, сжавшиеся то ли от холода, то ли от моего взгляда. Россыпь мелких, переливающихся камней путается в огибающих талию тесемках, спускаясь к поясу для чулок.
Руки сами собой, вопреки законам логики, тянутся к этим тесёмкам, ложатся на тонкую талию.
— Отпусти! — шепчет стажерка, но я же вижу, как горят глаза в отражении зеркала. Жидкой лавой плещется радужка!"
"— Разве трусы не запрещено примерять? — теснее прижимая спиной к себе, поддеваю предмет обсуждения пальцем. — И что? Не постесняешься их мокрыми вернуть, а, отрава? Отрава, как есть.
«Твою мать, Кир, у тебя невеста под боком. Какого лешего ты на эту накинулся, пойди да возьми свое!»
Но правда в том, что своего не хочется, а у этой живот дрожит под распластанной на нем ладонью. И губы тоже дрожат. Сочные такие, чуть раскрытые…
Глава 7.
«Ну за что мне это?!»
Ведь я никогда и никого особо не обижала, кормила бездомных животных и делала донаты в помощь нуждающимся.
А ведь день начинался очень даже неплохо. Да и проходил так же, не считая этого гвоздя и порванной одежды!
С Тимом было легко и просто. Даже такое сложное, для мужчин, событие, как блуждание по магазинам, для Лиходеева превратилось в квест по съёму девушек.
Я не осуждала. Это игра, в которую играют двое.
