Ой, ветер свищет...ой— пурга! Загрустила что-то Баба-Яга. Затушила свечку, забралась на печку, Помело— под ухо, и сопит старуха, будто нос у неё не нос, а насос... — Что за дичь? — поморщилась, переключив плеер на радио. Знакомый голос диктора на популярной FM-станции вызвал улыбку, расслабляя. Вокруг царит непонятная тишина, а легкий ветер шуршит по старым деревьям, принося с собой мрачные воспоминания и завораживающую фантастику....
Подобный наряд сам по себе говорит — возьми меня и трахни немедленно! Интересно, как бы доберман отреагировал, ели бы увидел меня такой?»
И, словно я послала мысль в космос, дверь в кабинку открывается. Замираю, не смея отвести взгляд от горящего взора Кирилла.
Он как будто мой личный афродизиак, тело реагирует вполне однозначно — по груди, животу, ногам ползут сладкие мурашки, концентрируясь между ног, а соски съёживаются, превращаясь в две тугие горошинки.
Кощеев не останавливается на взгляде, его рука ложиться на мой живот, притягивая к себе, опаляя жаром кожу, заставляя вздрагивать и кусать губы.
— Отпусти, — стараюсь звучать жестко, но сама понимаю, что произношу с придыханием. Держать защиту, когда он так касается, когда скользит кончиками пальцев по коже, выписывая неизвестные узоры на животе, ласкает дыханием затылок, как будто наперед зная все мои тайные кнопки, невозможно.
Наши глаза прожигают друг друга в отражении зеркала. Доберман наклоняется, касается губами шеи, слегка прикусывает кожу, высекая искры желания из моего тела.
«Нужно это прекратить! Немедленно!»
— Пусти, — шепчу тихо.
— Зачем? — не отводя взгляд, спрашивает он. Его рука ползет вверх, обхватывает левую грудь снизу, большой палец медленно проходиться по соску туда-сюда, поглаживает сквозь тонкую преграду.
— Чё-ёерт, — шиплю, не в силах оторвать взгляд.
Он ухмыляется.
"«Мерзость».
Наверное, что-то в моем взгляде слишком отчетливо звучит и вибрирует. Кощеев хмуриться, убирает руки.
А мне становиться без них плохо, физически. Хочется вернуть их на прежнее место, но я держусь. Хватаю юбку, отвожу глаза от нашего отражения.
— Долго вы здесь еще будете торчать, Кирилл Константинович? Если хотели меня унизить — у вас это замечательно получилось.
